Будто нехотя положила маленький кусочек в рот, потом ещё один. Удивилась, что способна обратить на это внимание, но блюдо очень и очень вкусное! Аппетит разыгрался нешуточно, желудок радостно заурчал.
Стараясь не торопиться, чтоб не заметил, как едва сдерживается от желания наброситься, и разом проглотить содержимое тарелки, съела всё.
Чинно поблагодарила сухим «спасибо», медленно выпила чай.
Георгий с полуулыбкой, незаметно наблюдал за её действиями. Остался доволен тем, как жадно она поглощала еду. Предложил добавку.
Помявшись, стыдясь своего неуспокаивающегося голода, съела добавку.
Когда девушка насытилась и осоловело отодвинула тарелку, начал допрос.
— Из Москвы приехала?
Утвердительно кивнула.
— С кем живёшь? С родителями?
— Нет.
— Одна?
— С подругой. Квартиру снимаем.
— С подругой?! Вдвоём живёте? Розовые что ли?! — насмешливо хмыкнул мужчина.
Юля гневно зыркнула на него и отрицательно покачала головой:
— Так дешевле оплачивать жильё.
— Никто не помогает? А родители? Твои родители где живут?
— Их нет.
— Детдомовская?
— Нет.
— Где родители? — раздражаясь от того, что приходится вытягивать каждое слово, допытывался он.
— Нет их… Развелись, когда маленькой была.
Подумала, добавила:
— Отца не помню. А мама… — тут Юля непроизвольно, судорожно всхлипнула, спазм сжал горло, — Мама погибла. Семь лет назад. Выпала, когда мыла окно. Теперь я одна, — договорила сдавленным шепотом.
По лицу мужчины пробежала гримаса, он отвёл глаза, откинулся на спинку стула. Помолчал.
— Ты совершеннолетняя? — этот вопрос тревожил больше всего. Девушка была худенькой, выглядела совсем юной, могла оказаться старшеклассницей.
— Да! Конечно! — удивлённо и немного обиженно взмахнула ресницами, — Мне двадцать пять! Исполнилось… Недавно.
Гора упала с плеч. Он вздохнул с облегчением. Замечательно. Совсем взрослая девочка. Улыбнулся и отметил для себя: обижается как ребёнок, если принимают за несовершеннолетнюю. Видимо, в детстве часто давали меньше лет, чем было по факту.
— Близкие родственники есть?
— Да. Но живут далеко. В другом городе. Бабушка, тётя, сестра… двоюродная. Маша.
— Маша? С которой вы вместе в номере жили?
Кивнула.
— Сегодня ты куда собралась? Домой?
Снова кивнула. Лицо погрустнело. Утром была уверена, что в это время будет пить кофе у себя на кухне. А на самом деле сидит здесь и отвечает на вопросы своего насильника.
— Почему одна? Маша не поехала с тобой. Захотела остаться?
— Она не может улететь сегодня. У неё билет уже куплен. На самолёт. Через несколько дней вылет. В их город прямые рейсы бывают один раз в неделю.
— А у тебя есть билет?
— Нет. Не купила заранее. В Москву много рейсов. Одно место всегда найдётся. Добралась бы…
— Сегодня на чём ты собиралась вернуться?
— Хоть на чём… Всё равно. Как получится… Самолётом, даже поездом бы поехала, если б не оказалось свободных мест в самолёте. Автобусом. Куда бы билеты нашла. Только скорей отсюда! — горячо ответила девушка, на минуту позабыв, что беседует с виновником своего поспешного бегства.
Он зло рассмеялся:
— Да уж… Как сильно я тебя испугал! Увы, теперь скоро не получится. Поспешишь — людей насмешишь. Правильно?
Насупилась, сжалась. Кивнула. Слёзы предательски подступили к глазам, низко опустила голову, чтоб скрыть их.
Георгий резко подошёл к ней, присел на корточки. Сочувственно заглянул в лицо. Тяжело вздохнул.
Накрыл её узкую ладошку своей большой горячей ладонью, успокаивающе погладил. Юля отдёрнула руку, отшатнулась и отвернулась.
Выпрямился, медленно походил по комнате. Своим густым басистым голосом, в котором по-особенному прозвучали сострадательные нотки, пророкотал:
— Успокойся. Не переживай. Всё нормально будет. Обещаю, никто тебя не обидит. Только не дури, слушайся меня. Я не собираюсь тебя долго удерживать.
А теперь — за дела. Осваивайся. Хозяйничай. Надо прибраться, собрать и помыть посуду. Кухня там.
Маленькая опрятная кухня. Старенькая простая мебель, разноцветная посуда в шкафчиках, окно с деревенскими вышитыми занавесками до подоконника. Из крана бежит горячая вода. Есть небольшая электрическая плитка, газовая плита и дровяная печь…
На кухне расслабляюще тепло и уютно, витает запах какой-то ароматной травы, вкусный запах еды… Ярко-красная кастрюлька, по-домашнему прикрытая полотенцем, чтоб сохранить температуру. Всё выглядит умиротворяющим и безопасным.
Набор ножей. Большие, средние, маленькие. Острые… Очень острые… Хорошо заточенные…
Юля заворожённо смотрит на них, не может оторвать загоревшегося безумием взгляда… Ножи магнитом тянут её.
Если… ударить его таким, то… То?
Стоп… Он одним взмахом без усилия размажет её по стенке…
Разве она справится, разве рискнёт сделать ЭТО?
Да!!! Рискнула бы, если бы был реальный шанс победить его. Не побоялась б ответственности, её бурлящей ненависти хватило бы на этот удар.
Громко вздыхает, вспомнив каменную груду мышц… Это равно самоубийству. К сожалению, нет никакой, ни малейшей, ни одной крошечной вероятности выиграть в этом безрассудном нападении.
А если… Вскипятить воду в самой большой кастрюле — и ошпарить? И лететь, мчаться, пока он будет корчиться от боли?
