Было страшно встретиться с Георгом. Вчера тот сдержался, но сегодня отыграется. И уж точно порвёт её от злости. Ну и пусть! Должен соображать, что не только он способен на вспышки. У всех есть право на эмоции. И её терпенье не безгранично, не надо провоцировать.
Вспоминала круглые изумлённые глаза и вид Георгия, когда трясла тряпкой перед его носом. Ахала от того, какие немыслимые кульбиты вытворяла…
Хваталась за голову и прыскала…
Как только услышала скрип старых ступенек возле своей комнаты и визгливый звук отодвигаемого запора, глубоко вздохнула, спрыгнула с высокой кровати и бодро встретила зевающего хозяина у порога.
Застегнулась на все пуговицы. Вытянулась по струнке, как стойкий оловянный солдатик. Напряжённо сцепила пальцы рук в крепкий замок, строго сдвинула брови. Маленькая и очень серьёзная, обречённо готовая к грандиозной взбучке.
Но заспанный и забавно взлохмаченный Георг выглядел удивительно добродушным, по-домашнему мягким и неопасным. От него едва ощутимо пахло потом и несвежим телом. Он сопел, зевал, потягивался. Задумчиво чесал затылок.
Они какое-то время постояли молча, выжидающе глядя друг на друга.
Мужчина с лёгкой, источающей уютное тепло иронией, изучал лицо пленницы.
У девушки был виноватый и откровенно раскаивающийся вид нашкодившего щенка. Она смущённо переминалась с ноги на ногу. Прятала глаза. Нервничала и теребила подол кофточки.
Ждала, что Георг заговорит первым.
Но он не произносил ни слова.
Что ж тянет-то? Подбирает уничтожающие слова? Странно, обычно они извергаются быстрее мысли и ошпаривают ядовитым фонтаном. Не заткнуть… Набирает силу для бури?
Физиономия помятая, небритая… Но спокойная…
Наконец Юля с кротким покаянным вздохом опустила свою строптивую голову и сокрушенно, с душой произнесла:
— Георгий… Вы… извините меня, пожалуйста… Я вчера… взорвалась… Посуду вам побила… Можно, я отдам за неё деньги?.. У меня есть наличные… И на карточке есть сумма.
Безмолвно возвышающийся мужчина издал какие-то странные, всхлипывающие звуки…
Девушка испуганно подняла расширившиеся глаза и озадаченно застыла — он так смеялся! И безуспешно пытался сдержать своё предательское ржание…
Уф-ф… Гора с плеч свалилась… Значит, ему смешно над её выходкой… Это хорошо. Может, орать не будет?
Тоже незаметно хихикнула.
Георг прекратил скалить зубы, вежливо уступил дорогу и коротко мотнул головой, приглашая подняться наверх.
Всё утро внимательно и без агрессии наблюдал за ней. Губы кривились в усталой, доброй улыбке. Что-то в нём изменилось…
Юля с облегчением вздохнула от того, что скандал не состоялся. От сердца отлегло.
Она осторожно косилась в сторону Георга. Тот шарашился по кухне. С головой торчал в холодильнике, звенел банками в поисках рассола. Всё утро мешал себе морсы, жадно пил воду, обессиленно вздыхал, кряхтел и охал.
Похоже вчера перебрал со спиртным и сегодня маялся похмельем.
С большим трудом сдерживалась, чтобы не прыснуть. Видимо и правда сказывается напряжение последнего времени. Совсем нервы сдали… То рыдать хочется, то смеяться.
За вчерашний истерический поступок девушка не понесла никакого наказания. Даже побитой посуды уже не было, он сам убрал все осколки ещё вечером.
Кажется, к Георгию вернулось прежнее сдержанное настроение и тёплое отношение к пленнице. Что-то сдвинулось, сработало в его мозгу. Он по-другому посмотрел на Юлю, на её донельзя взвинченное состояние и… успокоился.
За весь день ни разу не повысил голос, не придирался ни к чему, не злился и не швырял вещи. Не пасся, как обычно, заглядывая через её плечо, контролируя, чем она занимается.
Смиренно и мечтательно, с лукаво-загадочным видом, старательно хлебал приготовленный девушкой суп. Который в этот раз она умудрилась пересолить.
Доев всё, показательно выскоблил тарелку кусочком хлеба, похвастался перед Юлей блестящим дном посудины и, залихватски подмигнув, успокоил сконфуженную своим промахом узницу:
— Не переживай. Примета есть по этому поводу. Да какая хорошая примета!.. Пересолила — значит влюбилась… Нет?! Не влюбилась ещё?! Хм… Ну, всё впереди. Значит — скоро влюбишься. Будем надеяться, что в меня…
Он улыбался, шутил, балагурил… Стал привычным, похожим на себя.
Буря, опасно подобравшаяся вплотную, предупредительно погрохотала, угрожающе посверкала, и уползла, не разразившись и не принеся трагических разрушений…
После обеда девушка порезала палец об оставшийся незамеченным осколок разбитой накануне чашки. Подняла руку и растерянно смотрела, как быстро, расплывающимися аленькими кляксами, капает в раковину кровь.
Бдительный и шустрый Георг тут же оказался возле неё, внимательно осмотрел ранку. Звонко поцокал языком, утешил:
— Ничего, ничего… Совсем маленькая царапинка, неглубоко, через пару дней заживёт.
Долго крутил её руку, перебирал пальцы, разглаживал кожу, будто там была огромная зияющая рана. Растягивал удовольствие от законного повода, чтобы ненаказуемо прикасаться к Юле.
Она язвительно прервала затянувшийся осмотр:
