Чувство едкого, запоздалого раскаянья и сожаление о предательском побеге сразу после спонтанно вырвавшейся ласки, сжали сердце. Она почувствовала невыносимый, грызущий стыд и острое сострадание. Ей стало мучительно жаль обманутого в ожиданиях мужчину.
Потерянно походила по притихшим, опустевшим комнатам. Сиротливо и по зловещему странно находиться одной в старом, насупившемся доме, когда не осязается близкого присутствия его большого, деятельного хозяина.
Неприкаянно выглянула в окно. Заметила, что на снегу появилось какое-то новое, расплывчатое чёрное пятно. Накинула на плечи старую курточку хозяина, озадаченно вышла на улицу. В середине двора, с огромным удивлением, обнаружила небольшое потухшее пепелище от свежего костра. В нем полусгоревшее, воняющее гарью тряпьё и её неуклюжие, ненавистные сапоги.
Сжёг?! Её уличную одежду? В чём ей выходить теперь? Что он задумал?
Стало совсем непонятно и грустно.
Короткий световой день стремительно закончился, стемнело окончательно, а Георг всё ещё не появился.
Это тревожило, лишало покоя. Пыталась чем-то заняться, но всё валилось из рук, ничего не хотелось делать. Мысли панически кружились вокруг его настораживающего поведения.
Волнуясь, не в силах отвлечься, села ждать возвращения мужчины у окна. Лбом прижалась к холодному стеклу. До рези в глазах вглядывалась в подступающую мглу и упрямо решила не отходить, пока он не вернётся…
Пусть приедет поскорей! Пожалуйста! Всё будет хорошо…
Они должны, в конце концов, всё обсудить, поговорить. Как взрослые люди. Она извинится, объяснит почему сбежала. Расскажет, как запуталась, испугалась своих эмоций. И что, наконец, осознала, чего хочет, и кто ей нужен.
Что чувствует сейчас…
Он всё поймёт, простит… И обязательно станет прежним — добрым, открытым… Любящим?
Часа через полтора отчаянного, бездеятельного ожидания, показались огни приближающейся машины, которые вернули её к жизни. Девушка заликовала и вздохнула с облегчением.
Зашёл в дом.
С сладко замирающим сердцем, приветливо и взволнованно поднялась навстречу, трепетно ожидая ответной радости.
Но мужчина не улыбался. Его взгляд недоумённо споткнулся о её сияющие глаза, что-то вроде секундной растерянности мелькнуло на его серьёзном лице, и он безразлично отвернулся.
Холодный, каменный, незнакомый. Равнодушный?
Так же молча, спиной к ней, неторопливо разделся, снял и почистил обувь, тяжело прошёл в свою комнату.
Юля прикусила вздрогнувшие от обиды губы и растерянно ждала.
Переоделся, умылся. Рассеянно, глядя в пустоту, неспешно поел на кухне. Один. Её не позвал.
Девушка неприкаянно подождала, что Георг проявит хоть небольшой знак внимания или заговорит с ней. Догадалось о тщетности этой надежды. Опустив голову, побрела к себе.
Через час позвал обратно. В комнату с огромным до самого потолка зеркалом.
Пасмурно, с плотно сжатым ртом, измерил Юлю непроницаемым взором сверху вниз. Придвинул поближе к ней несколько объёмных магазинных пакетов и коротко скомандовал:
— Примеряй.
Она нерешительно подошла. Внешне осмотрела покупки — красивая, фирменная упаковка… Заглянула внутрь, что-то не тяжёлое, большое.
Осторожно вынула. Восхищённо ахнула…
Это был красивый трикотажный комплект для зимы: шапка, шарф и варежки. Белые, мягкие, пушистые. И подходящие к ним по цвету и фасону женские брючки. Яркий толстый свитер. В других пакетах находилась тёплая стильная курточка и высокие кожаные ботинки. Все вещи её размера, хорошего качества, нежных пастельных тонов.
Юля облегчённо выдохнула, с неподдельной благодарностью посмотрела на мужчину.
Но его лицо не выражало никаких эмоций.
Он без тени улыбки, безучастно и сосредоточенно наблюдал, как она восторженно достаёт купленные вещи. Не скрывая удовольствия трогает их, бережно гладит кончиками пальцев, рассматривает, крутит этикетки, читает блестящие надписи.
Полуприкрыв глаза прижимает к лицу, наслаждается мягкостью одежды, вдыхает запах новизны. Она вся засветилась от радости и праздничных ощущений.
Георгий был всё таким же безмолвным, серьёзным и отчуждённым.
Это тревожило девушку всё сильней и сильней.
Несколько секунд с улыбкой, родившейся в глубинах взбудораженной души, весело смотрела в его лицо, безуспешно надеясь зажечь в нём ответную реакцию. Неподдержанная им радость грустно и бесследно растаяла…
Нахмурилась, расстроилась. Равнодушно отложила долгожданные покупки и печально, выжидающе посмотрела на мужчину.
Кажется, она поняла… Сердце больно и обречённо сжалось от твёрдого предчувствия чего-то плохого. Того, что сейчас она хотела меньше всего.
Догадка пугала…
— Примерь, — сухо поторопил он, озарённую горьким подозрением девушку.
Задержался взглядом на сползших вниз уголкам её рта, и через силу соорудил на своём лице искусственную приветливость. Беззлобно нахлобучил Юле шапку до самого носа, прикрывая растерянные, несчастные глаза. Быстро вышел из комнаты, позволяя одеться не под его наблюдением.
