Господи, будь милостив, не дай опоздать!
Спаси и сохрани мою любимую!
Поворот, ещё поворот… Бесконечная снежная дорога, путающиеся человеческие и звериные следы…
Где она?!
Поздно?!
На бегу, жадно, с содроганием, вглядывается в каждый темнеющий валун, каждый подозрительный куст, дико боясь обнаружить страшные следы нападения, следы последней борьбы.
Вслушивается до одуряющего звона в ушах… Почему так тихо? Какая оглушающая безнадёжная тишина! Холодное безмолвие лишает рассудка…
Только его отчаянное, срывающееся дыханье, и бешеный, захлёбывающийся стук в груди… Не хватает воздуха, глаза режет от напряжения…
Где ты?!
Крик!!!
Жива! Близко!
Скорбная безысходность, сковавшая сердце, не дающая дышать, пропала.
Он слышит её крик! И злобный, азартный лай собак, окруживших беззащитную жертву.
Кричит! Кричит!
Выдохнул с облегчением. Какое счастье…
Она кричит — значит жива, значит не поздно! Успел. Успел! Всё будет хорошо, он рядом…
Только держись! Держись изо всех сил, не позволь сбить себя с ног.
Голодная, озлобленная свора окружила самое дорогое для него существо.
Нападающие собаки прижали измученную беглянку к краю дороги. Отступать ей некуда, дальше бездонный каменистый обрыв…
Самый буйный пёс ухватился, исступлённо рвёт за толстую, громоздкую одежду. Остальные, подбадривая главаря, остервенело лают и скачут вокруг.
Пленница, резко качаясь от каждого звериного рывка, еле стоит на ногах. Закрывается, руками защищает лицо. Отчаянно, обречённо кричит… Вот-вот упадёт и стая накинется, вцепится в тело.
Георг резко, громко рявкнул на собак. Зарычал по страшному. Вскинул ружьё…
Девушка увидела его…
О, всесильное небо, не дай промахнуться, зацепить её!
Прицелился. Выстрел, ещё один. Жалобный, пронзительный собачий визг…
Мужчина на всём бегу гневно врезается в поредевшую стаю, щедро раздавая яростные удары и пинки отступающим псам. Они разбегаются, поджав хвосты, поскуливая, нерешительно огрызаясь и оставляя на белом снегу цепочку из дымящихся алых капель.
Девушка стоит прямо и неподвижно.
Напряжённо, немигающе, смотрит на раскрасневшегося, запыхавшегося Георгия.
Её глаза на секунду радостно просияли и вдруг тоскливо погасли. Заметно содрогнулась.
Почему она стоит на одном месте? Не двигается? Не подходит? Ничего не говорит?
Похоже, не ранена, крови не видно. Толстая, большая одежда надёжно защитила от острых клыков.
Ясно… Испугалась…
Испугалась, увидев его? Он — такой же, как эти дикие псы?
Или… опасней и ненавистней всех зверей?
Неужели, настолько ужасен и нежеланен для тебя?
Бесцеремонно хватающий, насильно заставляющий жить вместе. Она всё время стремилась к другому, мечтала освободиться от Георгия, но… никак…
И опять… Неудача… Опять ты попалась, девочка. Не смогла, не спаслась от проклятого животного?
Он морщится от вновь появившейся, разъедающей душу горечи. И саднящей глубокой обиды.
С болью смотрит на девушку.
Застыла…
Стоит…
Стоит. На самом краю обледеневшей, заснеженной дороги, над ущельем. Сбежавшая стая прижала, загнала её к самому краю глубокого обрыва. Покатому, скользкому.
Замерла, не дышит, закусила губы, прижала руки к груди, смертельно бледная…
В глазах блестят слёзы и бьётся прощальный ужас человека, увидевшего неотвратимо надвигающуюся вечность…
Пытается осторожно шагнуть к Георгу. Разворачивает в его сторону ладони, сложенные в умоляющий жест и начинает очень-очень медленно, но неуклонно соскальзывать к пропасти.
— А-а! — с оторопью и морозом по коже, понимает он и умоляет, — Стой! Не шевелись! Только не шевелись!
Протягивает руку. До неё около трёх метров.
Нет, не дотянутся! Если сделать ещё один шаг, начинается уклон, опасная зона, лёд, и они вместе сорвутся вниз.
Вмиг отбросил ружьё подальше. Одним резким движением сорвал с себя курточку. Упал на снег и кидает её Юле, крепко держа за один рукав. Орёт:
— Падай на неё, хватайся! Цепляйся! Ну же!!! Смелей!!! Быстро!
Девушка, изо всех сил, уже на моменте тихого скольжения вниз, делает последний отчаянный рывок, падает на лёд и… успевает схватиться за спасительный рукав…
Георг, окаменев от напряжения и страха, осторожно подтягивает курточку. Так, чтоб драгоценная добыча удержалась, не разжала околевшие пальцы, не ускользнула в ненасытную бездну. Одновременно медленно отползает назад, на ровную поверхность.
Наконец, жадно дотягивается, крепко хватает девушку за холодную руку, и они вместе перекатываются в безопасное место.
Лежат рядом, вверх лицами, дыхание выравнивается.
Постепенно осознают случившееся чудо спасения.
Ощущают вековую незыблемость и стабильность земной тверди.
Там, в бесконечной высоте, далеко в голубой торжествующей бездне парит, широко раскинув огромные крылья, большая зоркая птица. Величаво плывут белоснежные облака. Тишина.
— Сумасшедшая! Ты — сумасшедшая… — убеждённо и устало произносит мужчина, не отводя взгляд от птицы, наблюдающей за лежащими на земле людьми.
Юля переводит широко открытые глаза на Георгия. Лицо теплеет.
Всё страшное позади… Можно успокоиться. Он рядом… И ничего плохого уже не может произойти.
Пусть говорит, что хочет. Может и правда — она сумасшедшая…
