Я понял, что мне ничего больше не надо… Только одно — чтоб ты жила! Пусть без меня, пусть далеко, но чтоб жила.
Может и правда тот, другой, сможет дать тебе то, что не смог я.
Твоё сердце всегда рвалось к нему. Не ко мне…
Я могу взять тебя силой. Могу удовлетворить и насытить своё тело тобой…
Но, это не даст мне твоей любви. Моё сердце и душа останутся голодными и отвергнутыми. Ты будешь ненавидеть меня.
Поэтому… Я отпускаю тебя. Лети… Возвращайся к своему любимому. Если сможешь, то прости меня.
Чтоб ты могла жить достойно и не пришлось столкнуться с финансовыми проблемами в Москве, перечислю на карточку сумму. Это поможет вернуться к нормальной жизни.
Вот и всё, что я хотел сказать. Можем ехать.
Замолчал. Быстро взглянул на поникшую девушку. Сквозь прищуренные глаза на секунду предательски прорвалась острая обжигающая боль.
Юля категорически мотает головой. Нет! Она не согласна…
Что такое он говорит?! Всё неправильно! Всё не так.
Она сбежала не от того, что собиралась вернуться к другому. Уже давно осознала и честно призналась себе, что тот, другой, никогда не привлекал её как мужчина.
Никогда не тянуло слиться, раствориться в нём. Ничто не вибрировало внутри натянутой струной от одного прикосновения к нему. Не задыхалась при воспоминании его интонации, улыбки, взгляда, запаха…
Он, бесспорно — весёлый, добрый и умный… человек. Настоящий верный и мудрый друг… Но это была не любовь… Это ошибка. Он — только друг.
Любовь — это то, что сейчас происходит с ней. То, что смертельно болит внутри от жестокого слова — РАЗЛУКА. Сжигает, выворачивает, лишает разума. Парализует дыханье, останавливает сердце. Это страшное слово. Оно убивает желание жить…
Георг неправильно понимает её побег… Она не рассказала о причинах своего поступка… Он не дал шанса… Не спрашивал ни о чём, не просил объяснить. Сделал свои выводы и отпустил.
Хотя… Зачем ему спрашивать, что уточнять, если Юля чуть не каждый день умоляла об одном и том же — о свободе? Благородно выполнил желание — подарил эту самую свободу…
Отпускает. Он прощается! Они расстаются…
Но я не хочу… Я — не хочу! Не хочу!!! Не хочу без… него… Не смогу… Пожалуйста…
Осталось несколько минут… Сейчас он поднимется, они выйдут из дома и сядут в машину.
Дорога, аэропорт, самолёт… Москва… Чужие люди. Вокруг будут только чужие люди.
Огромный мир, полный чужих людей.
И она — одна в этом мире.
Он — здесь. Она — там.
Между ними тысячи километров, наполненных людьми. Планета, наполненная людьми. Чужими.
Боже, как же трудно, как больно! Нет! Нет! Всё будет по-другому!
— Пойдем, Юля. Время вышло, пора ехать, девочка, — Георгий поднимается, мягко касается её плеча.
— Нет! Нет-нет-нет!!!
Девушка встаёт, глядя в пол. Коротко, глубоко вздыхает, как перед отчаянным прыжком в ледяную воду.
Делает быстрый, решительный шаг вперёд и утыкается, зарывается лицом в горячую грудь Георга.
Как это просто и близко — один шаг!
Крепко обхватывает руками, ногтями глубоко вцепляется в его одежду. Безжалостно трясёт мужчину, поднимает шальное лицо, пытаясь увидеть глаза.
Сквозь стиснутые зубы прокричала:
— Я не поеду! Пожалуйста! По-жа-луй-ста!!! Можно, я останусь с тобой? Я хочу остаться с тобой. Мне не нужен никто другой! Мне нужен ТЫ!
Он ошарашенно качнулся от неожиданности. Побледнел.
И… отвернулся.
Не показывает своё исказившееся лицо. Отрицательно качает головой, твёрдо отрезает:
— Нет. Всё. Хватит. Тебе нельзя остаться. Ничего больше не будет. Эта история закончилась. Ты сама сделала выбор. Я не мальчик, чтоб играть с моими чувствами. Одевайся, выходим. Где твоя сумка?
Осторожно и безжалостно разжимает её напряжённые пальцы. Одним энергичным движением освобождается от объятий. Бережно отодвигает удручённую девушку в сторонку.
Она застыла от отчаяния, от обиды, от охватившего чувства непоправимости. Не верит, не хочет смириться с его словами.
Георгий требовательно и сурово повторяет:
— Ты меня слышишь? Успокойся, возьми себя в руки. Не устраивай истерику. Сумку собрала? Где она?
Мотнула головой в сторону подвала:
— Там… В комнате…
Мужчина взглянул на настенные часы. Задержал строгий взгляд на окончательно скисшей, сжавшейся от горя Юле. Заметил застрявшие и сверкающие в ресницах капли слёз.
Лицо виновато дрогнуло, торопливо опустил голову, чтоб она не успела увидеть его тоскливые глаза.
Быстро спускается в её комнату, заходит внутрь.
Нервно рыкнул: сумка не собрана! Вещи большой бесформенной кучей лежат на кровати…
С досадой и сарказмом невольно ухмыльнулся: ох, уж эта своевольная, строптивая девчонка! Хватает баул, торопливо толкает в него тряпки.
Юля затравленно смотрит на чёрный дверной проём, в котором скрылся Георгий.
Её озарило!
Глаза безумно и злорадно загораются…
Решение созрело молниеносно.
Девушка импульсивно, не помня себя, опережая мысли и страхи, прыгая через ступеньки, мчится следом за мужчиной. Стремительно, с размаху, со всей силой захлопывает за ним дверь в свою бывшую тюрьму и проворно опускает засов.
