Повисает всем трясущимся от волнения телом на сломанной стороне. Там, где она смогла раскачать запор. Придавливает, прижимает. Чтоб не смог выйти.
Огорошенный мужчина остался внутри. В западне. Звонко хлопает себя по лбу. Восхищённо выругался. Отбросил сумку в сторону.
Устало и грустно смотрит на светящиеся щели двери, которые обрисовывают тесно приникший силуэт.
Девушка, безуспешно сдерживает трепет, прикладывает к двери ухо. Остановила дыхание, прислушивается. И не понимает сама, что делать дальше?
Там, в подвале, тишина… Длительная тишина…
Наконец, доносится едва различимый звук поскрипывающих половиц.
На цыпочках что ли идёт?
Георг вплотную приблизился к входу и тихим, вкрадчивым голосом произносит:
— Юля! Что ты творишь, Юля?!
Хочется одновременно и взвыть волком, и расхохотаться до колик от её выходки. Терпеливо ждёт ответ.
Она вздрогнула от звука его голоса, от понимания того, что он совсем рядом.
Георгий, точно так же стоит прижавшись к доскам и их разделает всего пара сантиметров.
Юля молчит, закусив губы и, непреклонно, до побеления пальцев сжимает засов. От волнения мелко дрожат коленки.
Огорчённо морщит нос и испуганно прикрывает глаза, слыша, как голос мужчины раздражённо повышается и в нём появляются угрожающие металлические нотки:
— Открой! Это глупо. Ты этим ничего не добьёшься. Я принял окончательное решение. Слышишь меня?
Девушка отрицательно качает головой, упорно молчит.
— Юля… Открой по-хорошему! — уже откровенно рычит и… смеётся Георгий. — Не зли меня. Я выбью дверь.
Гневно и страшно стучит кулаком. Удары оглушают и громом вибрируют в её голове. Отодвинулась…
Он ждёт. Никакого результата, она не открывает, не произносит ни звука.
Ну, всё… Сама напросилась… Сейчас будет по-плохому…
Несколько мощных, свирепых ударов всем могучим туловищем, ногами. И становится очевидным, что через несколько минут он легко снесёт старую дверь…
Юля расстроено, с ужасом смотрит на то, как от его резких толчков опасно прогибаются и трескаются на десятки светлых лучиков крашеные доски. Звонко, срывающимся голосом, кричит:
— Георг! Ты убьёшь меня!
Удары прекратились. Небольшая пауза. Удовлетворённо хмыкнул. В его хриплом голосе слышна злорадная ухмылка:
— Даже ни секунду не сомневайся. Так и сделаю. Сразу, как выйду.
— Нет! Ты не понимаешь! — пронзительно, с едва сдерживаемыми слезами кричит она снова, — Ты на самом деле убьёшь меня! Дверью… Если будешь вышибать, то она прибьёт меня!
Мужчина недовольно рыкнул, сердито призадумался. Командует:
— Тогда выпусти меня. Быстро открывай! Последний раз по-хорошему прошу. Или отходи подальше! Я сейчас её выбью.
— Нет! — отчаянно протестует девушка.
И вполголоса упрямо добавляет:
— Я буду держать! Я прижмусь к доскам. Убивай! Пусть это будет на твоей совести…
Георг чертыхается, со злостью ударяет кулаком в стену рядом с многострадальной дверью. Остановился, погрузился в думы.
Немного остыв, через время, примиряющим тоном спрашивает:
— Зачем ты это делаешь? Это бессмысленно. Ты понимаешь, что я всё равно отсюда выйду? Сломаю запор, но выйду. Собираешься меня выпустить?
Чуть поразмыслив, Юля неуверенно отвечает:
— Да, собираюсь…
— Когда?
Об этом она тоже ещё не думала:
— Когда улетит самолёт…
Георг язвительно усмехается:
— Он не последний. Будет следующий… Полетишь на нём.
Он прав, мрачно и обессиленно понимает девушка. Сколько же этих самолётов! Летят и летят в столицу… Летят и летят…
Упёртый баран! Фанатично зациклился на идее вытурить её из своего дома. Отказывается понимать… Ему важно одно — доказать, что он не тряпка и умеет настоять на своём.
Пусть будет по-твоему…
Не способная больше бороться с его беспощадной принципиальностью, вымотанная и в конец разочарованная Юля больно кусает губы. Закрывает лицо руками, поникла и плачет в полный голос, не сдерживаясь:
— Почему ты такой жестокий?! Георгий! Зачем ты это делаешь?
Хорошо… Если так… Я тоже в последний раз говорю. Последний раз объясняю: я хочу остаться!.. И сбежала не к другому. Как всему живому мне нужна свобода. Сво-бо-да! Другой мужчина мне не нужен. Мне никто кроме тебя не нужен… Я не смогу без тебя… жить… Если не хочешь меня услышать, то… навязываться не стану. Подчиняюсь твоему решению. Я уеду…
До этой минуты властолюбивый Георг, наткнувшись на неподчинение, желал и думал только об одном — во чтобы ни стало сломить сопротивление, подчинить бунтарку и выполнить собственный вердикт. Что будет дальше — второстепенно.
Теперь, когда она сдалась…
Мстительные эмоции, воюющие с её противостоянием, отступили. Включилась возможность анализировать и оценивать ситуацию.
Во всём объёме почувствовать боль предстоящей потери.
Он тяжело вздыхает, сердце мучительно заныло. Мрачно опускается на холодный пол. Угрюмо и виновато слушает, как обиженная девушка никак не может успокоиться и отчаянно хлюпает носом на другом крае двери.
Молчание, затянувшееся на полчаса.
Наконец, устало и негромко признаёт:
