– Вот оно что… А ведь меня интересовал Свитин Куш. Мне казалось невозможным, что у такого человека были секреты.
– Секреты бывают у всех людей, – покачал головой мистер Барбер. – Я – тому подтверждение.
– Не сочтите меня слишком любопытным, но мне так хочется знать, не повредит ли вашей безупречной репутации одно маленькое изуродованное тело Альберта? Как вы намерены от этого откреститься? Грубовато, но я выражусь как есть.
– Это будет несложно, – уверенно произнес турок. – Отправив телеграмму, которая, как я знал, приведет вас ко мне, мои агенты приехали сюда, подождали удачного момента, затем напали на слуг и накачали их. Они выполняли приказ, после чего тут же должны были убраться. Я же прибуду на место происшествия уже после всего. Для них, как и для всех остальных, я – Фергюссон Барбер, искусствовед. Я ждал вас. А дальше – чего же проще? Я вернусь, сменю ботинки после этого ужасного дождя и даже сам кое-что приму, для конспирации.
– Только не забудьте про следы. Здесь хорошо умеют их читать.
– Да, я помню, – согласился мистер Барбер. – Но вы должны знать, что отследить их на солончаке невозможно. Мое алиби будет идеальным – особенно потому, что и судья Лоббетт, и молодой Пейджет видели меня в то же время, что и вы. – Турок говорил совершенно серьезно. – У меня останется неподражаемый Ромни в память о моем визите. Он, кстати, совершенно подлинный – один из самых прекрасных экземпляров, которые я когда-либо видел. Я выставлю его на продажу, возможно, сделаю копию, которую потом продам по дешевке одному из моих агентов. Но время идет, мой друг. Кажется, буря утихает. Такая восхитительная беседа… Жаль, придется обозначить ее финал.
– На меня тут напало вдохновение, – поднял глаза Кэмпион, – и я сочинил себе эпитафию. Не могли бы вы заслушать и решить, поместится ли она на надгробии? Там никаких вульгарных старинных надписей, отнюдь. Сплошь римские заглавные буквы. Вы только слушайте внимательно и запоминайте.
Он предлагал это очень серьезно, и турок был удивлен. Его глаза бегали, следя за каждым движением молодого человека, и он держал смертельный шприц наготове.
– В общем, вот, – сказал Кэмпион, – аккуратная надпись: «Здесь лежу я, Альберт Кэм-пи-он»… Не перепутайте ударение. – Его длинная тонкая рука отбивала ритм стихотворения на столе: «Неудачник в смерти, в жизни – чем-пи-он!»
На последнем слове его голос триумфально возвысился. Удивительно резким жестом он смахнул со стола фонарь и тут же резко нырнул вниз. Что-то жидкое выстрелило ему в плечо. Прожигая одежду, кислота глубоко вгрызлась в плоть, почти вызывая парализующую агонию. Фонарь разбился об пол, огонь погас от порыва сквозняка, и хижина утонула в кромешном мраке.
Извиваясь, Кэмпион полз к щели в половицах. То была его единственная надежда. Боль в плече едва не обездвижила его. Он боялся, что поддастся ей и потеряет сознание.
Где-то там, в темноте, над ним нависал человек, который еще мгновение назад любезно беседовал с ним, а теперь хотел убить.
Кэмпион нашел щель ногой, яростно дернулся к ней, и в этот момент Барбер выстрелил из револьвера с глушителем. Вспышка пламени прорезала темноту. Теснота хижины не оставляла Кэмпиону и шанса: пуля вошла в его тело. Турок услышал сдавленный стон жертвы, когда тот беспомощно сползал через отверстие в болото под ним. Не подозревая об этом отверстии, мистер Барбер всаживал в пол пулю за пулей. У него был глушитель, шума можно было не бояться. Он был полон решимости убить этого человека.
Когда он наконец прекратил стрелять, в хижине воцарилась зловещая тишина.
– Мой умный друг! Умен был до конца! – Он говорил тихо, но с дьявольским удовлетворением.
Все еще осторожно держа оружие, он вытащил из кармана спичечный коробок вместо теперь бесполезного фонаря. Крошечный всплеск пламени мерцал мгновение и погас на сквозняке. Он подошел к щели под скамейкой и еще раз чиркнул спичкой. На этот раз пламя задержалось подольше.
Внизу, в быстро краснеющей траве, лежал на спине Кэмпион. Его очки свалились, глаза были закрыты, лицо побагровело. Всего на мгновение турок заколебался. Он уже и так выстрелил пять раз. В револьвере оставался один патрон. Стоило ли использовать и его? Не было никакого другого способа проверить, мертв ли этот человек, не подходя к нему близко.
Когда он опустился на колени, глядя вниз, из его кармана выскользнула маленькая зелено-золотая книга и упала на лежащую внизу фигуру.
Это все и решило. Он осторожно встал и пересек хижину. Встал в дверном проеме, нащупывая ногой ступеньки. И медленно спустился вниз.
Он остановился зажечь еще один фонарь, но дождь, который все еще моросил, сделал это невозможным. Он слепо шагнул влево, нечаянно выбрав более короткий путь вокруг хижины. Шаг вперед, еще один… Под ногами все еще шелестела короткая, густая трава.
Когда он сделал третий шаг, его внезапно охватило чувство надвигающейся опасности, и он тщетно попытался отступить. Еще мгновение назад ему бы это удалось, но дерн под ногами был слишком скользким.
