Они положили свою отвратительную пленницу на носилки и двинулись в путь. Необычное завершение необычной экспедиции повергло всех в молчание. Пек шел впереди. На руке у него болтался, позвякивая, фонарь, бросавший неровные пятна света на тропу. Пес бежал следом за хозяином, прямо под носилками, а замыкали колонну профессор и Кэмпион, которые то и дело спотыкались на неровной земле.
Профессор был погружен в свои мысли, но когда они вышли с поляны, он обратился к Кэмпиону:
– Вы понимаете?
– С трудом. Не видел бы сам, ни за что не поверил бы.
– Я подозревал именно такое. Козлиные рога и ритмичное завывание, – это сразу навело меня на мысль: весьма интересный случай. Насколько мне известно, ничего подобного за последние пятьдесят лет никто не видел. Совершенно не изученный обычай. Наша цивилизация распространилась по всему миру, но там и сям натыкаешься на явления, которые за последние триста лет ничуть не изменились…
Заметив, что Пек навострил свои большие красные уши, Кэйри добавил:
– Эта женщина, конечно, сумасшедшая. Однако у меня нет сомнений: среди ее предков было не одно поколение профессиональных ведьм. Какие-то из их верований передались и ей. Например, ее одеяние изготовлено по всем правилам, а подобное пение описано несколькими специалистами. Она своего рода атавизм. Возможно, она соображает, что делает, лишь на уровне инстинкта. Крайне интересно, крайне.
– Да, но зачем? – спросил Кэмпион, потрясенный куда более, чем желал показать. – Какой у нее мотив? Или ее кто-то заставил?
После некоторого раздумья профессор ответил:
– Нужно выяснить. Поскольку ее ночные вылазки довольно регулярны, причина должна быть веской. Ничего, все узнаем. Хотя, возможно, она этим занимается уже много лет. Например, ее мать так поступала. Вы не поверите, как много в последние столетия практикуется магии в вашей стране, да и у нас тоже. А ведь не так уж и давно ведьм сжигали. Года за два до моего рождения некоего Д. Хоума изгнали из Рима за чародейство. Многие пережитки существуют и сейчас в виде тех или иных суеверий. В местных газетах, где печатаются полицейские новости, то и дело попадаются весьма необычные истории.
– И все-таки здесь случай нетипичный? – Кэмпион кивнул на носилки.
– А, этот? Ну да. Одна из самых ранних форм ведовства. Что ж, если деревенский люд сидит на стульях трехсотлетней давности, а пудинг поедает костяной ложкой елизаветинских времен, так почему бы им – очень редко, разумеется, – не испробовать ритуалы черной магии, которым лет четыреста. Вот принесем ее домой, много чего узнаем.
– Не хочу показаться бессердечным, – заметил Кэмпион, перехватывая поудобнее носилки, – но лучше бы она летала на метле.
– Вот и пришли, – сообщил Пек, прерывая их беседу. – Сразу за холмом.
Минут через пять они доплелись до края поля. Близился рассвет, небо на востоке начало светлеть, а свет фонаря стал казаться тусклым. Ведьмино жилье, однако, путники разглядели с трудом. Эта хижина больше напоминала навес, бывший некогда домом, который давно развалился. Вблизи стало видно, что она состоит из досок и прутьев, скрепленных глиной. Земля вокруг была начисто вытоптана. Неподалеку дремало несколько тощих кур.
В нескольких шагах от двери Пек остановился.
– Наверное, сэр, лучше ее положить здесь, – сказал он. – А я пойду гляну, дома ли Сэмми. Обождите пока.
Он с облегчением опустил свой конец носилок, и остальные, последовав его примеру, расправили уставшие спины. Пек, держа в руке фонарь, приблизился к перекошенной двери, причем пес не отставал ни на шаг. Постучав и не дождавшись ответа, Пек открыл дверь и вошел.
Почти сразу изнутри донесся испуганный лепет, и наружу выскочила какая-то тень, которая тут же скрылась позади хижины. Все произошло неожиданно, и гости напугались чуть ли не больше, чем из-за других своих ночных приключений.
– Ух ты! Что это было? – хрипло спросил профессор.
– Сэмми, – сконфуженно ответил Пек, появляясь на пороге. – Я даже испугаться не успел. Заносить-то ее будем? Грязюка там жуткая.
Они снова подняли носилки и внесли в хижину. Пек повесил фонарь на крючок, вделанный в крышу, и тот осветил самое что ни на есть жалкое обиталище: низкий потолок, убогая обстановка… В углу стояла кровать, а в соседней каморке – другая. В очаге слева от входа дотлевали остатки дров. Пол был покрыт грязью и мусором.
Профессор с отвращением огляделся.
– Такое допускать нельзя, – сказал он. – Хотя, конечно, повлиять на них трудно. Давайте положим ее на кровать.
Они подняли завернутую в плед несчастную старуху и уложили на ветхую постель.
– Чья это земля? – поинтересовался Кэйри.
– Вообще-то, она ничейная, – охотно пояснил Пек. – Пустошь как-никак. Они тут много лет живут, а раньше ее мать жила. И никто с ней ничего не может поделать.
Профессор достал фляжку, отвинтил колпачок и налил в него чуточку бренди. Затем он влил его старухе в рот. Та задергалась и забормотала что-то неразборчивое.
– Берегитесь, сэр, – не удержался Пек. – Она вас, как пить дать, проклянет.
– Не сомневаюсь, – улыбнулся Кэйри.
