Кэмпион протянул руку, Эббершоу, охваченный порывом, тепло пожал ее. Внезапно у него вырвался вопрос, который он хотел задать всю дорогу:
– И все-таки, Кэмпион, кто же вы, черт побери, такой?
Кэмпион замер на подножке авто, за его огромными очками появилось слегка озорное выражение.
– Ах, – сказал он. – Может, мне лучше не говорить? Вы знаете, кто моя мать?
– Нет, – ответил Эббершоу, сгорая от любопытства.
Кэмпион перегнулся через борт машины, так что его губы оказались в дюйме от уха собеседника, и прошептал имя – имя настолько широко известное, что Эббершоу отпрянул и уставился на него в изумлении.
– Боже! – выпалил он. – Вы же несерьезно?!
– Серьезно, – весело ответил Кэмпион и так же весело зашагал по улице, пока, к изумлению Эббершоу, не исчез в дверях одного из самых известных и элитных клубов в мире.
Однажды вечером на следующей неделе Эббершоу устроил неофициальное совещание по этому делу у себя дома в Адельфи.
Непонятно, по какой причине он не изложил суть дела своему другу, инспектору Дэдвуду, однако совесть не позволила ему выбросить из головы тайну, которой была овеяна смерть полковника Кумба.
Поскольку фон Фабер и его сообщники находились в розыске, полиция графства передала задержанных Скотленд-Ярду, и в ходе предварительного судебного разбирательства полицейские нашли предостаточно доказательств. Дело о поместье Блэк-Дадли было кульминацией в длинной череде обвинений. С каждым днем становилось все яснее, что от заключенных еще долгое время ничего не будет слышно.
Фон Фабер все еще страдал от сотрясения мозга, и была немалая вероятность, что его оставят под наблюдением врачей по крайней мере на весь срок заключения.
Уитби и его спутника так и не нашли. Насколько мог судить Эббершоу, вряд ли кто-либо другой стал бы наводить справки о полковнике Кумбе.
У него было несколько веских причин желать, чтобы это дело кануло в Лету, но тем не менее Эббершоу заставил себя взяться за частное расследование.
Мартин Уотт появился в поле зрения, как раз когда Эббершоу и Мегги общались за ужином.
Девушка сидела у камина на стуле «Стюарт» с высокой спинкой, скрестив ноги в парчовых туфлях, ее руки спокойно лежали на коленях.
Глядя на нее, Эббершоу не мог не подумать, что предстоящая свадьба для него гораздо интереснее любой охоты на преступников.
А вот Мартин сгорал от нетерпения узнать все подробности убийства. Он вошел взволнованный, без следа лености на лице, и с легким удивлением осмотрелся.
– Мы здесь одни? – спросил он. – Я думал, мы устроим настоящий прием с кучей народу – украшенный зал, плакаты, а под конец – оружейный салют!
Эббершоу покачал головой.
– Увы! Боюсь, придет только Прендерби, – сказал он. – Кэмпион пропал, Энн Эджвер уехала на юг Франции поправлять здоровье, Жанна, по словам Майкла, слышать не хочет о Блэк-Дадли. И не думаю, что стоит рассказывать подробности Уайетту, по крайней мере, пока не будем обо всем знать наверняка. На его долю и так выпало немало. Итак, нас осталось только четверо. Не хотите выпить?
– Спасибо. – Мартин взял стакан и задумчиво сделал глоток; по нему было видно, что он весь кипит от волнения. – Итак, – сказал он вдруг, не в силах больше сдерживаться, – ребята, вы все-таки догадались, кто убийца?
Эббершоу пристально взглянул на него и неуверенно ответил:
– Нет. А вы?
– Представьте себе, – кивнул Мартин. В его серых глазах отчетливо читалось удовлетворение. – Мне кажется совершенно очевидным, что это…
– Постойте, Мартин. – Эббершоу и сам удивился настороженности в собственном голосе и слегка покраснел, когда оба собеседника уставились на него.
– Я вас не понимаю, – нахмурился Мартин. – Думаете, нет особых причин подозревать Уитби?
– Уитби? – Эббершоу явно удивился.
Мегги с любопытством посмотрела на него. Но Мартин был слишком увлечен собственной теорией, чтобы задавать какие-либо вопросы.
