Их гость – преподобный Свитин Куш, он же отец настоятель Мистери-Майл – весь сиял в обществе хозяев поместья. Это был худой старик с крючковатым носом и глубоко посаженными мерцающими черными глазами, окруженными тысячью морщинок. Его длинные шелковистые седые волосы стригла сама Бидди, едва они начинали выбиваться из-под воротника. Одеяние преподобного состояло из видавшего виды шерстяного костюма с брюками на четыре дюйма ниже колена и заплатками на коленях и локтях. Единственным приметным элементом его облачения был блестящий церковный воротничок-ошейник, а единственным дорогим элементом – огромный перстень с печаткой из кровавика, который тускло сиял на корявом указательном пальце.
Почти пятьдесят лет святой Свитин крестил, венчал и хоронил людей с этого перешейка. По своим религиозным верованиям жители деревни были консервативными, если не сказать средневековыми, так что древняя, окованная цепью Библия в поздненормандской церквушке была неизменным сводом законов, который хоть как-то уважали в Мистери-Майл.
Сейчас у камина в библиотеке обсуждали бумагу, которую Джайлз Пейджет держал в руке.
– Ну же, Джайлз, покажи святому Свитину телеграмму, – попросила Бидди. – Это первая телеграмма, пришедшая в Мистери-Майл с тех пор, как ты выиграл забег на полмили. Ума не приложу, как Альберт доберется сюда: таксисты из Ипсвича ненавидят ездить по ночной Страуд-стрит.
Пастор взял телеграмму и зачитал ее, поднеся бумагу к камину так, чтобы осветить строки:
СЛУШАЙТЕ ДЕТИШКИ ЗПТ СДАЛ ДОМ ТЧК БЕЙТЕ В КОЛОКОЛА ТЧК ЦВЕТОВ НЕ НАДО ТЧК ПРИБУДУ В ДЕВЯТЬ ТРИДЦАТЬ ТЧК ОЖИДАЮ УЖИН И ВИНТАЖНЫЕ ВИНА ТЧК ПОКОРНО ВАША ЕВА БУТ
– Если я что-то знаю об Альберте, – улыбнулся пастор, – то он летит сюда на помеле.
Бидди вздохнула:
– Вы и правда думаете, что он нашел для нас арендатора? Я полагала, он не воспринимает нас всерьез. Надеюсь, прибудет с гостинцами. Третья дочь Кадди разродится очередным ребенком уже в сентябре. Придется еще и его кормить. Эти древние обычаи несколько обременительны для бюджета.
– К сожалению, фразы «Бог даст» нет в латинской версии Библии, – с сожалением отметил пастор. – Но я всей душой верю в Альберта.
– Святой Свитин, – усмехнулась Бидди, – Альберт – подозрительная личность и неподходящая компания для сановника церкви.
Старик улыбнулся ей, его маленькие черные глаза замерцали танцующими в свете пламени огоньками.
– Дочь моя, нет худа без добра. И нет причин, которые запрещали бы нам сидеть в тени Лаврового Дерева, покуда оно цветет. Хотя, – серьезно продолжил он, – наш очень хороший друг Альберт – истинный сын Церкви. Во времена Ришелье он, несомненно, был бы кардиналом. Вдобавок не все его компаньоны из числа преступников. Взгляните, к примеру, на нас!
– О нет, – вмешался Джайлз, – сам он не мошенник. Вернее, не преступник, вот что я имею в виду, – добавил он, подумав.
– Но он и не детектив, – высказала свое мнение Бидди. – Честно говоря, он скорее этакая универсальная тетушка, раз снимает с людей треволнения за небольшую плату. О, обожаю Альберта!
– Уж это точно, – ухмыльнулся Джайлз. – Святой Свитин, Бидди приготовила ему его любимые школьные лакомства и прячет их в соседней комнате. Однажды она сдаст нас на попечение и уедет с ним.
Бидди рассмеялась и проницательно посмотрела на них карими глазами.
– Может быть! Но, увы, в отношениях с женщинами Альберт – совершенный профан, – вздохнула она.
– Как и во всем остальном, – отметил Джайлз. – Говорю вам, святой Свитин, в последний раз, когда я его видел, мы шли вместе по Риджент-стрит, и от перекрестка с Кондуит-стрит вплоть до самого цирка мы встретили пятерых его знакомых, включая виконтессу и двух епископов! Каждый из них останавливался и приветствовал его как старого приятеля. И все они называли его разными именами. Бог знает, как он это делает.
– Глупыш будет рад его видеть, – улыбнулась Бидди, поглаживая гладкошерстного, каштанового окраса пса, только что положившего голову ей на колени.
Услышав свое имя, песик обрадовался и с лихорадочным весельем завилял обрубком хвоста.
Джайлз повернулся к пастору:
– Альберт когда-то пытался натаскать Глупыша на поиск улик, но потом бросил свою дурную затею и подкинул собаку нам. Плоть послушна, сказал он об этой псине, но разум слаб. Никогда не забуду, – продолжал Джайлз, посасывая трубку, – как, будучи в Кембридже, мы услышали, как Альберт после полуночи доказывал швейцару, что он оборотень, вышедший на ночную охоту и неожиданно обернувшийся вновь человеком до того, как успел перепрыгнуть через ограду. Он тот еще старый…
Его прервал звук автомобильного гудка, послышавшийся снаружи сквозь листву вязов.
– Это он! – вскочила Бидди и выбежала, чтобы самой открыть Альберту дверь.
Оба мужчины последовали за ней.
В темноте меж шелестящими деревьями им едва удалось различить очертания небольшой двухместной машины, из которой выбралась знакомая им худощавая фигура.
