В ответ он постучал лапой по двери.
Я прислушалась к тишине, подумала о прогулке, о маме и совсем чуть-чуть – о Ноа, как вдруг раздался резкий звонок. Я прикинула, не спрятаться ли мне, а потом решила, что ничего хорошего из этого не выйдет. Когда я подошла к двери, снова позвонили – настойчиво, я даже разозлилась.
– Иду! – крикнула я, шаркая по ковру туфлями с примятыми задниками.
За дверью стояла женщина-полицейский, которая забрала у меня телефон.
– Здравствуй, Вивьен. Ты не против пройти в главный дом? Нам нужно поговорить со всеми сразу.
Она выразилась так, как будто у меня был выбор, но на самом деле его не было.
Я надела туфли, прихватила свои ключи и вышла из дома. Тай разочарованно заскулил за закрытой дверью.
Я догнала женщину и спросила:
– Где мама? Когда она вернётся? И можно мне мой телефон?
– Твоя мама помогает нам в расследовании.
– Я знаю, но что это значит?
– Ровно то, что я сказала.
– Это всё из-за крови? Так это у него просто из носа натекло. У него постоянно кровь идёт носом.
– Сейчас я не могу ничего тебе сказать, Вивьен, – женщина-полицейский остановилась на ступеньках. – С тобой всё в порядке? Может, ты что-нибудь хочешь нам рассказать? В смысле, возможно, тебе было известно, что планировала твоя мама? Нам скоро придётся выдвинуть ей обвинение – тридцать шесть часов почти прошли.
Её слова вогнали меня в такой шок, что мне показалось, будто вся кровь в теле прилила к лицу, а потом хлынула в ноги. Мне пришлось схватиться за перила, чтобы устоять.
– Выдвинуть обвинение?
– Ну да. Я не уверена, каким именно оно будет – обвинят ли её в пособничестве или в самом преступлении…
Пошатываясь, я поднялась по ступенькам и вошла в дом. Женщина, поддержав меня, продолжала:
– Инспектор Хейгер сможет рассказать больше, спроси у неё про свою маму.
Мы вошли в холл. Там собрались все, кто жил и работал в поместье – даже крошка Поппи. Мне почти не осталось места. Я подумала, не сесть ли на диван рядом с леди Б., но потом поняла, что рядом с ней пусто потому, что никто не осмелился туда сесть, – и я тоже не решилась. Лицо у неё совершенно опухло.
Я встала рядом с Марией. Та дрожала – совсем чуть-чуть, но взяла меня за руку и сказала:
– Сегодня на ужин пицца, детка.
Выдвинуть ей обвинение.
Обвинение?!
Такого я не ожидала.
Слева от меня стояли работники рыбного хозяйства. Я попыталась поймать взгляд Криса, но его загораживал Рон, его напарник, так что я даже не видела лица Криса. Я пододвинулась ещё ближе к Марии, она улыбнулась и погладила меня по руке. Всё понятно – она тоже думает, что мама не вернётся.
Проглотив слёзы, я вытерла нос рукавом. Тут мимо нас к окну протолкнулся Коннор, мне пришлось выпустить руку Марии, и нас разделили. Коннор недовольно цокнул языком и начал писать эсэмэску, прикрывая экран, как будто я была какой-то назойливой зевакой. Я попыталась вернуться к Марии, но тут прямо передо мной встала Салли Парсонс с молочной фермы и полностью загородила мне обзор, потом две женщины, которые летом работают в сувенирном магазине, вообще прижали меня к стене, а затем к ним присоединился ещё и мужчина, который этим летом работал в прокате велосипедов. Потом Дейв встал с кресла, и все снова заходили туда-сюда. Воздух в холле уже стал спёртым, и мне захотелось уйти. Быстро поговорить с инспектором – и подальше отсюда.
Наконец дверь в холл закрылась. В щёлочку между стоявшими рядом со мной людьми я увидела, что Шона, Тони и Павел разговаривают с полицейскими. Я уткнулась взглядом в пол. Чувствовала я себя ужасно.
Вокруг было шумно – все разговаривали. Некоторые реплики я могла разобрать. Крис и Рон говорили про речные дела – от дождя берега раскисли, как минимум два луга полностью залило. Дейв рассказывал лорду Б. про дерево, у которого подмыло корни и теперь его надо срубить, но оба они выглядели так, будто вот-вот разрыдаются. Садовники обсуждали гниющие тюльпаны. Уборщицы Ольга и Наталья говорили друг с другом по-украински. Коннор и Салли смотрели в окно, как ветер треплет деревья.
Вообще всё выглядело так, будто мы собрались для групповой фотографии, вот только никто не улыбался.
– Всем спасибо, что пришли, – сказала полицейский в штатском. Наверно, это и была инспектор Хейгер. – Я знаю, что все вы заняты, но мы решили пресечь слухи и официально сообщить: теперь у нас есть доказательство, что Ноа похитили.
С дивана послышалось громогласное рыдание. Мария подбежала к леди Б. и обняла её за плечи.
– Это фотография Ноа с сегодняшним номером ежедневной газеты в руках. Она появилась в почтовом ящике сегодня рано утром. Штампа на ней не было, значит, её положили прямо в ящик.
Все в комнате хором ахнули, как один человек.
– Сегодня утром? – переспросил Дейв. – Как?
– Мы надеемся, что кто-нибудь что-то знает об этом. Сегодня в поместье что-нибудь доставляли? Например, удобрения для сада? Овощи на кухню? Кто-нибудь покидал поместье, кроме мистера Вителло, который забрал Вивьен из школы?
Все начали перешёптываться. Инспектор подняла руку.
