Тем не менее силовой вариант решения конфликта в Москве был принят. Родионов, назначенный руководителем операции членом Политбюро маршалом Язовым, все-таки решил обойтись силами МВД. Милиция должна была арестовать зачинщиков и вдохновителей митинга, а внутренние войска — вытеснить толпу с площади. Десантный полк, предварительно разоруженный по приказу того же Родионова, находился в резерве. Однако в критический момент находящийся с солдатами Родионов увидит, что толпа начала теснить внутренние войска с фланга, применяя камни и прутья. Тогда он отдал десантникам приказ прикрыть фланг. Контакт десантников с митингующими длился 10 минут.
…На следующий день после трагедии политики стали умывать руки.
Из материалов уголовного дела:
«В процессе операции погибло 19 человек, из которых 3 мужчин и 15 женщин. 18 человек погибли от механической асфиксии (удушье), возникшей от вдавливания грудной клетки, а 1 человек (Квастроли-ашвили) погиб от черепно-мозговой травмы, полученной при ударе о мостовую. Телесные повреждения получили 74 человека: тяжкие — 4, менее тяжкие — 15, легкие с расстройством здоровья — 12.
Среди военных пострадало 189 человек: черепномозговые травмы — 10, колото-резаные раны — 12, переломы — 4, рвано-ушибленные раны — 67, гематомы и ушибы — 96».
Были ли саперные лопатки? На этот вопрос отвечает полковник юстиции Юрий Баграев:
— Да, были. Несколько десантников вынуждены были ими обороняться. Мы установили, что по характеру ранений увечья саперными лопатками были нанесены 4 мужчинам. Ни одной зарубленной женщины, ребенка, старика не было, заявляю с полной ответственностью.
Сделав генерала «стрелочником», Михаил Горбачев отправил его в Академию Генерального штаба. Все это время Игорь Родионов занимался военной наукой. Именно по его приказу были тщательно проанализированы все боевые действия в Чечне, ошибки командования и сделаны выводы о том, в каком состоянии находится российская армия. Говорят, этот труд был затребован в Минобороны и там исчез.
Лето 1997 года.
Недавно смещенный министр обороны Игорь Родионов — военный пенсионер. Он, как и его предшественник, находится на даче. По некоторым данным, он болезненно пережил отставку и окончательно передал дела Игорю Сергееву лишь спустя неделю после памятного заседания Совета обороны.
«В январе 1991 года в Вильнюсе и Риге пролилась кровь. Виновники трагедии до сих пор не названы, — писала Татьяна Фаст в 1996 году. — Но если в вильнюсской драме отчетливо просматриваются следы армии и КГБ, то рижский сценарий не прочитан до сих пор. Анализ этой провокации дает возможность не только разобраться в недавнем прошлом, но и понять, что происходит сегодня.
20 января 1991 года около 9 часов вечера «черные береты» (так в Риге называли бойцов ОМОНа) на 6 уазиках и 2 АТН ехали к прокуратуре. Неожиданно, в ста метрах от цели, рядом со зданием республиканского МВД, их машины были обстреляны. По показаниям самих омоновцев, стрельба велась с двух сторон: из самого МВД и расположенного напротив него парка. Побросав уазики, омоновцы бросились к МВД и ворвались в него по всем законам военной операции: одна группа зашла со двора и затем поднялась на пятый этаж, а другая захватила здание с парадного входа. В это время другой взвод омоновцев, уже находящийся в прокуратуре, услышав выстрелы, тоже бросился к МВД, но также был обстрелян по дороге и засел в здании напротив министерства, поливая огнем его окна. Стрельба закончилась лишь тогда, когда и те, и другие поняли, что стреляют по своим.
Результаты перестрелки оказались трагическими: 5 посторонних человек погибли и 8 были ранены. Ни один омоновец не пострадал.
На следующий день в средствах массовой информации зазвучала версия об изнасиловании жены одного из омоновцев, мстить за которую они и отправились накануне вечером организованной колонной. Так и осталось невыясненным, из чьих уст вылетела эта версия, сами омоновцы журналистов к себе в то время не подпускали. Тем не менее, как выяснит позже следствие, утром 20 января к одному из офицеров, отправляющихся с бойцами в центр города, подошел командир отряда Ч. Млынник и попросил подвезти жену одного из омоновцев. Офицер согласился. В центре женщину выпустили. Но не успела она завернуть за угол, как к ней подошли молодые люди из добровольной дружины стражей порядка (была в то время при кабинете министров такая невооруженная структура, обеспечивавшая порядок в городе, которую сами омоновцы называли боевиками). Дружинники предложили женщине сесть в их машину.
