Я слушал с улыбкой, а сам наблюдал за Гермионой. У девочки была такая богатая мимика, что все ее мысли тут же отражались на подвижном лице. И сейчас это лицо, миленькое кстати, говорило о глубоком разочаровании в мужской части населения вообще и в этих двоих в частности.
— Если вы прочитаете внимательно, — с оттенком некоторого превосходства произнесла Гермиона, — то не будете так распускать слюни. Это, между прочим, угроза национальному бизнесу!
Я поперхнулся моллиным пирогом и с новым интересом уставился на девчонку. Вот загибает! Клянусь, я в пятнадцать лет и слов-то таких не знал.
— Гермиона, ты же не разбираешься в квиддиче, — с сомнением произнес Рон. С сомнением, потому что «в чем-то не разбирающаяся» Гермиона, как я понял уже давно, была для мальчишек чем-то сродни говорящей корове. Столь же уникальное явление.
— При чем тут квиддич, — девочка по привычке возвела очи горе и помахала лежащим рядом с ней «Пророком». — Вот, глядите…
Она полистала газету и с видом прокурора на процессе о супружеской измене продемонстрировала короткую заметку, украшенную внушительного размера карикатурой.
От узнавания даже расхохотался.
— Рисовал явно магглорожденный, — утирая выступившие слезы, произнес я.
— Да ну? — вырвалось у Уизли.
— Ага, — сказал Гарри, — кого-то он мне напоминает.
— Супермена?
Дети посмотрели на меня с одинаково изумленными лицами.
— А ты-то откуда знаешь? — выразил Гарри общую мысль.
Я поднял палец и ухмыльнулся.
— Сейчас я кое-что покажу.
Поднялся наверх, отыскал свою любимую, с некоторых пор, куртку. Во внутреннем кармане до сих пор хранился листок, изрядно помятый, но бережно хранимый. Это все, что осталось у меня в память о Саре. Я заглядывал в него… иногда. Тогда по телу разливалась терпкая горечь, как от слишком крепкого чая. Мне нравилось это чувство.
Когда я вошел, дети синхронно обернулись.
— А я уж подумал, ты комиксы читаешь, — рассмеялся Гарри и взглянул на картинку. — Это…ты? — он совершенно неприлично заржал, передавая листок Гермионе. Та деликатно улыбнулась.
— Это миссис Хиддинг? — и посмотрела как-то очень уж взросло и понимающе. Даже, знаете ли, мурашки побежали.
— Рисовала? — я прокашлялся. — Да. Сара могла бы запросто сделать карьеру карикатуриста.
— Нет, я имею в виду: на метле — она?
Я кивнул, а мальчишки переглянулись и спросили чуть ли не хором:
— Ты ее что, на метле катал?
— Ну, ты даешь, — добавил Гарри и снова начал смеяться. — И как? Саре понравилось?
— Сами видите, — я постучал пальцем по нарисованному облачку, наглядно демонстрировавшему, что думала Сара о полетах, обо мне и о жизни вообще. В тот момент, по крайней мере.
— А ты хорошо смотришься, Сириус, — Гермиона тоже хихикнула, глядя на мою кретинскую физиономию на сарином рисунке, а Гарри кивнул на "Квиддичный вестник", все еще раскрытый на рекламной вклейке.
— Может, тебе попробовать?
— Что именно? Оборонять отечественный рынок метел? — меня откровенно забавлял этот диалог.
— Ну, нет, — нарочито серьезно, даже с некоторой напускной важностью изрек мой крестник, — скорей уж, поддержать «захватчиков». Смотри, — он сунул мне в руки журнал и показал пальцем на мелкий шрифт, бегущий внизу страницы.
— Ну, это не про меня. Я старый и вредный, — усмехнулся я, но почему-то почувствовал досаду. Вот оно, одно из многочисленных доказательств, что ты, Блэк, остался за бортом. Поздно жить начал…
— Тут про возраст ничего не сказано, — заявила дотошная девочка, а Гарри добавил:
— Ты же очень хорошо летаешь. И в метлах разбираешься.
Крестник смотрел на меня таким сияющим взглядом, что я сдался.
— Ладно, попробую. Смотри, краснеть за меня придется… Как свалюсь с их чудо-метлы.
