Я не выносил одиночества, потому понимал, что выходить в люди мне необходимо едва ли не больше, чем питаться, но каждый такой выход оборачивался если не форменным кошмаром, то обычным недоразумением. То я набрасывался на какого-нибудь не в меру любопытного субъекта, который проявлял пристальное внимание к моей персоне — из чисто праздного интереса, ничего криминального — то начинал хохотать над каким-нибудь напыщенным болваном, который с видом знатока рассуждал о Фадже, Гарри, Дамблдоре (нужное подчеркнуть), неся при этом полнейшую ересь. Были и откровенно некрасивые случаи. Как, например, тот, в министерстве.
Я тогда явился в отдел опеки за окончательно оформленными бумагами на Гарри и в лифте стал свидетелем разговора одной нелепого вида ведьмы с кем-то, кого я не очень хорошо разглядел. Да что там… Я бы и вообще не обратил на них внимания, если бы не писклявый голос этой бабенки. А уж когда я услышал заветное слово «ничтожные магглы», то не удержался и ляпнул, что, мол, ей точно есть, чему у этих "ничтожеств" поучиться. «К примеру, как не отрастить себе такую выдающуюся задницу, — баба и вправду была поперек себя шире. — Магглы мастера по части спорта и диет. Поинтересуйтесь на досуге». С этими словами я вышел из лифта, оставив зрителей этой сцены только по-рыбьи хлопать челюстями.
Как потом мне с укоризной пояснил Артур Уизли, это была какая-то крупная — во всех смыслах — шишка из фаджевского кабинета. В углах глаз его, правда, при этом плясали дьяволята: уж кто-кто, а мистер Уизли не приветствовал магглофобию. «Однако, тебе следует быть более осмотрительным, Сириус. Ты ведь теперь не один», — сказал он мне на прощание. Я поклялся, что больше не стану набрасываться на незнакомых людей без причины. М-да. Такое было проще сказать, чем сделать.
Трудности социальной адаптации усугублялись также тем, что мне довольно долго не удавалось найти работу. Не то, чтоб работы совсем не было… Еще в начале сентября пришло письмо от нынешнего начальника аврората Руфуса Скримджера. С трудом продравшись сквозь канцелярский стиль, я уяснил, что мне предлагают вернуться на службу. Честно говоря, меня это позабавило. Звать в мракоборцы человека, который почти двенадцать лет считался едва ли не правой рукой Волдеморта, было по меньшей мере нелепо.
— Аврорат сейчас в некотором упадке, — пояснил мне этот парадокс Ремус, который теперь навещал меня довольно регулярно. — Десять с лишним лет мирной жизни, сам понимаешь. И выправка не та, и подготовка. Лучшие бойцы ушли. Кто в отставку, как Грюм, а кто вообще на другую работу. Новая смена, конечно, тоже ничего, но все равно — расслабились ребята. Вот Скримджер и ищет опытных людей, чтоб эти прорехи закрыть, да еще чтоб согласились работать «за медную монету». Прошлогодние события это, кстати, очень хорошо показали. Помнишь, какая паника началась, когда Пожиратели свою манифестацию устроили на квиддичном финале?
— Я не помню, только в газетах читал, — с нажимом произнес я, отчего Рем сразу смутился. Я похлопал его по плечу, мол, забудь, и в свою очередь спросил: — А ты-то откуда столько про аврорат знаешь?
— Из… проверенных источников, — ответил он и почему-то покраснел.
Я взял себе на заметку разузнать насчет этих «источников» и отписался Скримджеру, так мол, и так, здоровье не то, мозги набекрень и все такое прочее. Три часа убил чтоб не слишком хамски получилось. Аврорат, как, впрочем, и все, что находилось в пределах досточтимого Министерства Магии, с некоторых пор вызывал у меня стойкое чувство тошноты.
За три с половиной месяца, что прошли до гарриных каникул, я перепробовал множество разных работ. С одних меня вежливо изгоняли, с других я уходил сам. Острой нехватки финансов я не испытывал, а потому хотелось найти что-то для души, так сказать. Хотя совсем уж за гроши работать, если тебе хорошо за тридцать, тоже как-то несолидно.
В конце концов работу, которая бы меня устраивала во всех отношениях, я нашел и, представьте себе, благодаря детям.
А вышло так. На каникулы Гарри явился домой, но тут же улизнул в Нору, где Уизли закатили вечеринку. Звали и меня, но я отказался. Уж слишком там было людно и суетно, даже на мой вкус. После праздника троица перебралась на Гриммаулд-плейс. Помню, в то утро все собрались на кухне, мягко говоря, не рано. Ну, кто ж на второй день Рождества поднимается ни свет ни заря? От праздничного стола осталась уйма провизии, которую предусмотрительная Молли надавала детям в нагрузку. «А то вы там с голоду помрете», — приговаривала она, наставляя их через камин. Мы с видом пресытившихся патрициев сидели за столом и лениво переговаривались. Гарри и Рон листали «Квиддичный вестник» и вяло спорили на тему, чьи виды на кубок Англии радужнее.
— Уау! Вот это штука, — юный Уизли с вожделением глядел на цветную вклейку, где красовалась крутая спортивная метла. Только какая-то очень уж вычурная.
Гарри заглянул ему поверх руки.
— А-а, это… Так на них еще не летают. Экспериментальный образец, — он ткнул пальцем в журнал.
— Все равно, круто.
