Преступники полностью

Утром Сара выпроводила меня довольно тактично, словно ночного разговора и не было. Уже на пороге она попросила не приходить на само заседание, мол, ей и так будет несладко, когда на нее набросятся обвинители, а если еще и моя рожа будет маячить, она вообще собьется. В то, что Сару вообще что-то может сбить с пути, мне верилось с трудом, но ради ее спокойствия я согласился. Проболтался весь день в Лондоне, зашел на Гриммаулд-плейс, вусмерть разругался с портретом матушки, получая от этого процесса какое-то мазохистское удовольствие. За этим занятием меня застал Гарри, ввалившись в прихожую в компании неизменных Уизли и Грэйнджер. Миссис Блэк тут же переключилась на них. И как у нее запас слов не иссякает, ума не приложу?

Когда я выходил, то услышал шепот Гермионы:

— Что это с Сириусом?

— Из-за Сары, — также тихо ответил Гарри.

Много вы понимаете, дети!

Вечером я встретил Хиддинг на ступеньках здания суда. Такого красочного румянца я никогда у нее не видел.

— Ну?

— Оправдали, — сказала она голосом механической куклы, у которой кончался завод.

— Я не сомневался.

Хиддинг нервно повела плечом.

— Устала, как собака.

— Ты, я гляжу, недовольна.

— Да, как тебе сказать? Вроде, довольна. Они там меня чуть не сожрали, упыри проклятые.

— Но ведь не сожрали?

Она посмотрела в сторону и достала сигареты.

— Служебное расследование будет. Побег из-под стражи, нападение на сотрудника, нелегальная работа без санкции руководства… Полный набор, так сказать. И тут уж я точно знаю, чем кончится. Попрут меня, Блэк, с детективной работы. Пойду с резиновой дубиной улицы патрулировать.

— И что?

— А то: тогда вся моя работа псу под хвост. Вашего-то этого дурака Бэгмена сами волшебники пропесочат, а вот нашего… Но я что-нибудь придумаю, — в голосе отчетливо звучали мстительные нотки, — не дам этому мудиле жить спокойно и карманы набивать.

— Остановись, Сара. Мало тебе этих двух лет? Столько здоровья угрохала и на что?

У Хиддинг на лице было такое упрямое выражение, что мне невольно вспомнился Гарри. Вот ведь… В чем-то просто «мудрая змея», а тут — как ребенок! Подохну, а сделаю.

Я обреченно махнул рукой.

— Впрочем, поступай, как знаешь. Ты мне не разрешаешь в свою жизнь вмешиваться, я и не буду.

Сара вздохнула и виновато поглядела на меня.

— Не обижайся. Кажется, выяснили уже всё…

Мы спускались по ступеням и молчали. Ненавижу прощаться. Тем более так. А надо.

— Знаешь, Сара, Дамблдор рекомендовал стереть тебе часть воспоминаний, мало ли что.

— О! Мировая гармония в опасности? Можешь передать ему, что я согласна.

— А я не согласен.

— Гуманист?

— Эгоист. Не хочу, чтобы ты про меня забывала.

Она засмеялась.

— Тебя, пожалуй, забудешь, человек-пес.

Сара быстро чмокнула меня в щеку и торопливо побежала в сторону автобусной остановки. Я так и стоял на ступенях. Потом подумал о Гарри.

Вот вернусь домой и как начну новую жизнь…

Я ведь тоже не отшельник. И не монах.

В дом на Гриммаулд-плейс я аппарировал, приземлившись точно на верхнюю ступеньку лестницы. В прихожей было тихо. Портрет матушки был закрашен краской, которую, судя по обилию мелких белых точек вокруг, разбрызгивали из баллончика. Сверху было написано: «Чисто — навеки!» Черным по белому. Хм. Гаррино творчество? Хотя, скорее всего, коллективное.

Троицу я застал на кухне с такими заговорщицкими лицами… То есть, заговорщицким было лицо Гарри, а Уизли с Гермионой были красные, как раки, и прятали глаза.

— И что это значит?

— Миссис Блэк, — натужно ровным голосом проговорил дорогой крестник, — возмущалась, что в ее доме «грязь» и требовала от нее избавиться. Мы так и сделали.

— Зря старались, — ответил я, усаживаясь за стол, — маггловскую краску Критчер уже к завтрашнему утру отмоет. Матушка будет, как новенькая.

Гарри и Рон хрюкнули, а Гермиона, краснея еще больше и по-прежнему не глядя на меня, заметила:

— Не отмоет, я баллончик зачаровала.

Мы втроем захохотали так, что я думал — посуда полопается.

— Гермиона, ты делаешь успехи! — Гарри почти стонал. — А вот когда ты начнешь вырывать страницы из книжек…

— Ну, это же она меня «грязью» называла! — с возмущением выкрикнула девочка.

И нас накрыл новый приступ смеха. Как стрела, пролетела мысль: «Ну, как я могу без этого!»

Сара была права. Мы оба живем в мире, к которому привязаны. И возненавидели бы друг друга, если бы одному из нас пришлось от своего отказаться.

Итак, новая жизнь, Сириус? Определенно.

Новая жизнь это легко сказать! Очень скоро я понял, что мне этой жизни нужно действительно учиться заново. Я провел двенадцать лет в "одиночке" и еще два года, бегая с места на место, что, мягко говоря, не способствует хорошим манерам и умению ладить с нормальными волшебниками. Пока Гарри был со мной, весь мой мир начинался и заканчивался на нем. Но Гарри уехал первого сентября в Хогвартс и я оказался лицом к лицу с миром внешним, в одночасье ставшим чужим и, надо признать, первое время откровенно трусил.