Ночью мне не спалось. Свежая постель пахла солнцем. Откуда-то исходил пряный, нежный аромат засушенных трав. Дождался, когда за окном посветлело, оделся и осторожно выбрался из дома. За лесом, в той стороне, где остров омывает Ахтуба, по небу разливалась розовая заря. В высоте плыли белые облака, подсвеченные еще невидимым солнцем. С деревьев с гомоном поднялись стаи воронья и отправились куда-то на разбой. Протянулась стайка диких голубей. По одной, по двое и маленькими табунками возвращались с кормежки утки. Мне захотелось пройтись по заповедному острову. Тополиную рощу, молодую, посаженную лет пятнадцать назад, разрезала просека, скорее похожая на парковую аллею. Я пошел по ней. Внезапно впереди, совсем недалеко, на просеку вышла крупная черно-пегая кабаниха. Я замер на месте. Она спокойно стала переходить просеку, за ней потянулись поросята величиной с небольшую собаку. Суетясь и повизгивая, они исчезли вслед за матерью. Я было хотел двинуться вперед, но на дороге показался кабан. Хорошо были видны торчащие из пасти клыки. Секач степенно, не глядя по сторонам, прошествовал за своим семейством. Я постоял еще несколько минут, раздумывая, не пойти ли следом за стадом и не понаблюдать ли, чем оно занимается. Однако не рискнул и направился дальше. Через километр тополиные посадки закончились большой просторной поляной с редкими старыми ветлами и длинным узким озером посредине. В стороне возле кустов завтракала семья лосей: крупный самец с ветвистыми рогами, лосиха и лосенок. Я постоял, посмотрел на них и пошел к озеру, а лоси даже не обратили внимания на мое появление. Правда, рогач, оторвавшись от завтрака, какое-то время следил за моим передвижением, но быстро потерял к этому интерес. На озере шла своя жизнь. Несколько небольших белоснежных цапель разгуливали возле самой воды и склевывали что-то в иле. В разных местах всплескивала крупная рыба, гоняясь за мелочью. Выставив голову из воды, проплыла змея. Подумалось, что хорошо бы посидеть здесь с удочкой или поразмяться со спиннингом.
И снова мы плывем вверх по Волге, широкой, спокойной.
— До Петропавловки тут рукой подать, — объясняет мой гид. — А там Ахтубинская районная инспекция рыбоохраны. Здесь всюду запрещен промышленный лов рыбы: уникальные нерестилища осетровых.
На окраине Ахтубинска, за поселком Петропавловка, на берегу затона, в большой благоустроенной усадьбе расположилась инспекция рыбоохраны. Бурлаков представил меня ее начальнику Ивану Лукичу Гужвину. Несмотря на то, что я прибыл вместе с его непосредственным начальством, Гужвин внимательно прочел мое командировочное удостоверение. В этом солидном пожилом человеке чувствовались основательность и любовь к порядку. Когда он выслушал мое намерение написать о Волге, о волжской рыбе и о тех, кто их охраняет, оживился:
— Дело нужное. Может быть, такая публикация и нам кое в чем поможет. Проблем у Волги много, и есть такие, что нашему управлению, да что там управлению — и министерству не под силу.
Говорил Гужвин спокойно и уверенно, глядя на собеседника серьезно и доброжелательно. Позже я узнал, что ему недавно исполнилось пятьдесят, что он много лет председательствовал в колхозе «Родина», потом окончил астраханскую совпартшколу и уже несколько лет руководит инспекцией.
— Штат у нас сравнительно небольшой, — продолжал Иван Лукич, — всего семьдесят человек, в том числе двадцать шесть инспекторов. Есть флот — четыре стареньких баркаса, две автомашины, мотоциклы, у каждого инспектора моторная лодка. Дел — по горло. Территорию обслуживаем большую, по Волге до Волгограда сто пятьдесят километров, а по Ахтубе — она течет параллельно — на десять километров больше. Охраняемых рек и озер у нашей инспекции две тысячи четыреста квадратных километров. Места здесь уникальные, всюду нерестилища осетровых и частиковых. К первым относятся хрящевые породы: осетр, белуга, севрюга, ко вторым — костные: лещ, судак, карп, жерех, щука, плотва и всякая прочая мелочь. Промышленный лов на нашей территории всюду запрещен. Правда, в районе есть шесть рыболовецких бригад, но их задача больше спасать рыбу, чем вылавливать. Об этом вам расскажет наш ихтиолог.
Во время беседы в кабинет вошла солидная немолодая женщина, и Гужвин ее представил:
— Надежда Викторовна Судакова, мой заместитель по санитарной части. Она окончила химфак Саратовского университета, но увлеклась рыбой. Наверное, тут немалую роль сыграла фамилия, — усмехнулся Иван Лукич. — Судакова охраняет судаков вот уже двадцать лет.