— Зверя, и верно, развелось много, — подтвердил Иван Михайлович, — но раньше больше было, я сам помню. Потому что леса стояли. А сейчас сажаем, сажаем, а приживаемость всего шестьдесят пять процентов. Очень сильно вредит лесу зимний паводок. ГЭС сбрасывает воду зимой, и она заливает на острове низины, где лучше всего приживаются саженцы. Потом все покрывается льдом. Еще слабо прижившиеся деревца вмерзают в него. Через некоторое время вода уходит, лед садится и вырывает саженцы. Этот же лед режет кору взрослых деревьев, и они начинают сохнуть. У нас тут много бед, — горестно вздохнул лесник. — В позапрошлом году зима стояла теплая, почти без снега. В прошлом году паводок был слабый, вода на остров совсем не заходила. В этом году на острове вода стояла сутки и ушла. Земля не пропитывается влагой, подпочвенных вод недостаточно. Лес сохнет, падает. И с рыбой беда. Только кончился нерест — у нас ведь тут кругом нерестилища, в основном частиковых пород, — а вода ушла, озера сразу высохли. Жутко было смотреть...
Иван Михайлович говорил и словно видел все эти беды снова, в глазах застыла тоска, лицо стало суровым. Видно, сильно болела у него душа за доверенный лес, за жизнь на острове.
— У нас привольно только воронью. Не птицы, а прямо волки с крыльями. Развелось их тут видимо-невидимо. Когда был лес, гнездился филин и расправлялся с вороньем. Ночью, бывало, проснешься от вороньего гомона и знаешь, что это филины обедают. Теперь леса стало меньше, филин ушел, и все досталось воронам. Они выбивают утку, уничтожают птенцов, жрут малька в высыхающих водоемах.
Этот рассказ лесника на волжском острове я вспомнил позже. В апреле 1985 года состоялось заседание комиссии Совета Министров РСФСР по охране окружающей среды и ее рациональному использованию. В числе других рассматривался вопрос о мерах по регулированию численности серых ворон и снижению наносимого ими ущерба. В протоколе заседания, в частности, отмечалось:
«За последние годы, особенно в городах и прилегающих к ним зонах, наблюдается резкое увеличение численности серых ворон, которые... истребляют мелких птиц и животных, наносят все более ощутимый вред сельскому и охотничьему хозяйству.
В дельте Волги от ворон ежегодно гибнет 10% кладок серого гуся, 15% утки кряквы, 30% лысухи, большое количество кладок других охотничьих и певчих птиц. Кроме того, вороны уничтожают ежегодно здесь до десяти тысяч птенцов ценных видов птиц, многие из которых занесены в Красные книги СССР и РСФСР.
В Лосиноостровском лесопарке Московской области из 172 находившихся под наблюдением и разоренных гнезд мелких воробьиных птиц 131 гнездо было уничтожено воронами».
Комиссия также отмечала, что «высокая численность серых ворон связана в первую очередь с неудовлетворительным состоянием многих городских свалок, животноводческих ферм, мест захоронения и утилизации бытовых отходов. В ряде случаев недооцениваются активные способы сокращения чрезмерной численности этих птиц, плохо используются разработанные Всесоюзным научно-исследовательским институтом охраны природы и заповедного дела Минлесхоза СССР эффективные методы их отлова».
Тем же решением комиссия обязала Советы Министров автономных республик, крайкомы, облисполкомы, в том числе исполнительные комитеты Советов народных депутатов Москвы и Ленинграда, с участием Главохоты, Минлесхоза, Минздрава и Минжилкомхоза РСФСР, Росохотрыболовсоюза, Всероссийского общества охраны природы разработать и осуществить до 1988 года с учетом рекомендаций НИИ мероприятия по сокращению численности серых ворон и устранению причин, способствующих активному размножению этих птиц.
— Развелось много кабанов, а товарного отстрела почему-то нет, — продолжал делиться своими заботами Иван Михайлович. — Стало больше лосей, но они для леса тоже не подарок. Портят посадки. Принялось деревце, тянется вверх, а лоси макушку сгрызут — и все, растет саженец кустом. Расплодились лисы, уничтожили почти всех зайцев. Трудно приходится колхозным гуртам, что живут на острове. Зимой остаются без воды. На лед к прорубям скотина выходить боится, а разве вручную воды им напасешься? Насыпают навозные и земляные дорожки, чтобы коровы, как на коньках, не катались, а они все равно не идут.