Личный позор терзал душу бригадира О, однако… стыдно было признаваться, но он почти не страдал. Увидев на поле боя Жанну, он внезапно почувствовал себя счастливым. И это дурацкое счастье не отпускало его. Она, кстати, не говорила ему слов любви. Вообще никаких. Но Гвануку этого и не требовалось. Дева пришла к нему. Не только, чтобы спасти. Она разрешила ему любить себя, она приняла то, что стала ЕГО — и это было дороже любых слов.
А еще это перекрывало любой стыд, грусть. Любые иные мечты и планы. Если честно, Гванук с огромным удовольствием вот прямо сейчас, ночью, прокрался бы в шатер Жанны, умыкнул ее незаметно и уехал с ней куда глаза глядят! Например, вслед за Золотым Флотом в неведомые западные земли за океаном. Больше ему ничего не хотелось.
Конечно, он так не сделает. Он еще нужен своим людям. Он должен им. Хотя бы, вывести их из той беды, в которую сам затащил. Вот получит неизбежное наказание — и тогда…
Гванук не знал, что будет тогда. Потому что неизбежная встреча с генералом Ли ничего хорошего ему не сулила. Да и умыкать Жанну… Она ведь Орлеанская Дева! Ее судьба — это судьба Франции! Она живет ради этого. И Гванук точно не собирается заставлять ее выбирать между собой и долгом.
Смутное будущее вырисовывалось у бригадира-мятежника. Бригадира-неудачника. Но Гвануку было легко на сердце! Потому что счастье не может быть в будущем или в прошлом. Оно может быть только здесь и сейчас. А здесь и сейчас он был с Жанной. Которая его спасла.
«Нда… Получилось не совсем как в рыцарской балладе… Зато Она со мной!».
…Двинулись, действительно с рассветом. Теперь-то Пресвитерианцы собирались очень быстро, и рыцари Жанны от них почти не отставали. Вроде бы, враг далеко, но хотелось, чтобы был еще дальше. Да и Фужер рядом: беглецы рассчитывали к обеду до него добраться. Укрыться за стенами — тогда можно на англичан лениво с башен поплевывать.
Те самые башни они заметили издалека — Пресвитерианцы оживились и прибавили ход. Но уже вблизи стало ясно, что в Фужере находится слишком много людей. Перед воротами установлен большой шатер, а на дороге стоит внушительная группа всадников… которых в замке вообще не должно быть.
Отправленные на разведку Самураи, быстро вернулись и — смущенные — доложили:
— Там генерал. Он зовет всех высших офицеров.
Армия не остановилась. Гванук отъехал чуть в сторону, собирая полковников, а усталые израненные солдаты шли дальше. Им плевать было на все нюансы и сложности, которыми терзается начальство — солдаты хотели под защиту стен, под надежную крышу над головой и — может быть — удобную постель.
Бригадир О, Арита, еще четыре полковника и Жанна с полудюжиной своих рыцарей двинулись к городу. Заметив покаянное высшее руководство беглецов, Ли Чжонму не стал их дожидаться на дороге, а свернул к огромному генеральскому шатру: обширный навес без стенок и примыкающие к нему плотно закрытые полотном личные покои сиятельного.
Гванук молча повернул лошадь следом.
Генерал Ли встретил их у большого стола. Сам не сел и прибывшим сесть не предложил, хотя, ротанговые кресла вокруг расставлены в избытке. Повсюду стояла личная стража командующего. Настороженная.
Беглецы спешились и подошли к Ли Чжонму, остановившись на «вежливом» расстоянии. Генерал стоял молча, заложив руки за поясницу, и в его легком подергивании, чувствовалась кипящая энергия. Генералу очень хотелось броситься к «гостям», грохнуть кулаком по столу или хотя бы пройтись туда-сюда, но он, с трудом сдерживаясь, подавлял порывы своего тела. Гванук же напротив был совершенно расслаблен. Смущен — да; полон чувства вины — тоже. Но никакого напряжения — он был готов ко всему.
Забегая вперед: выяснилось, что нет…
«Беглецы» стояли у края навеса нестройной толпой. Даже высшие офицеры Армии забыли о строе. Генерал обводил их всех хмурым взглядом, но молчал. Гванук непроизвольно вышел немного вперед, а потом сместился к Жанне. Как бы прикрывая ее от взгляда генерала.
Почувствовал прикосновение, обернулся. Дева слегка, самым краешком рта улыбалась и качала головой, а ее пальцы почти неощутимо давили ему на плечо.
«Я тебе очень благодарна, мой О, но ты, наверное, меня перепутал с какой-то другой женщиной» — как бы говорили ее глаза и жест.
«И верно, чего это я?» — покаянно улыбнулся в ответ Гванук. Шагнул в сторону и, игнорируя недовольное сопение рыцарей, просто встал рядом. Не взял Жанну за руку, никак иначе не обозначил своё… право на нее. Просто прямо смотрел Ли Чжонму в глаза, как бы говоря: «Я не отдам ее никому. Даже тебе, мой генерал».
И тот понял. Будь Ли Чжонму тигром, он бы, наверное, уже исхлестал себя хвостом — настолько сильным было в нем напряжение.
Не отводя взгляда от Гванука и Жанны, он медленно и властно выкрикнул:
— Ко Гиён!
— Я, мой генерал! — чересчур громко и даже как-то страстно ответил ветеран Армии.
— Есть ли у тебя в полку офицер, способный подменить тебя?
— Есть, мой генерал!
— Тогда приказываю принять командование бригадой Звезды у О Гванука, который с этого момента отстранён!
