— Я не буду вам утирать сопли, демуазель, — генерал склонил голову в еле заметном поклоне. — Вы слишком сильны для этого, а я вас очень уважаю. Побудьте наедине с собой, подумайте. Ваше дело; дело, ниспосланное вам свыше, пытаются уничтожить. Негодяи бьют ножом в спину, а подлецы норовят отсидеться в тени. Как говорится, маски сброшены. Чем хороши подобные времена — они показывают людей. Кто чего стоит. Подумайте об этом. И не забывайте слова, что говорил вам мой бригадир: вы — для Франции. Сегодня вы нужны ей, как никогда.
Откланявшись, злой, как голодный пёс, Наполеон покинул покои Орлеанской Девы. Поскольку дело оставалось несделанным, он принялся искать помощников Жанны. Почему-то обговаривать меркантильные дела наделения рыцарей землей с Бастардом ему обсуждать не хотелось. По счастью, стража замка первым делом предложила проводить его к Бодрикуру. Капитан Робер де Бодрикур (отпросившись у своего сюзерена Рене Доброго) плотно обосновался в свите Орлеанской Девы. Собственных войск у него было мало: около сотни копий из Бара и Шампани, да несколько сот наёмной пехоты. Но советником Жанны д’Арк Робер был далеко не последним.
Наполеон разложил перед капитаном списки конфискованных земель, развернул карту с пометками — и идея Бодрикуру сразу понравилась. Он обещал обсудить ее с остальными командирами и попытаться достучаться до Жанны.
Наполеон решил не ждать, чем там закончится дело. Нужно было бить врага, пока он не опомнился. Весна уже начала потихоньку воевать с зимой — так что можно было устроить и небольшой поход. Тем более, цель имелась и совсем недалеко.
Епископство Бове располагалось на стыке Нормандии, Пикардии и Иль-де-Франса. Это было уже внушительное владение, вполне себе размером с неплохое графство (епископов Бове даже приравняли к графскому титулу), а главное — совершенно самостоятельное. Более того, бовэсские епископы входили в круг высшей аристократии, которые получили право официально участвовать в коронации правителей Франции.
Последним епископом Бове был Пьер Кошон, руководивший судом над Жанной д’Арк — так что повод продемонстрировать недовольство имелся. Поскольку этот негодяй по-прежнему томился в темнице Руана, то, кажется, он и продолжал занимать этот пост.
Поскольку земли Бове не считались владением Пресвитерианцев (хотя, по договоренности с королем Наполеон считал их своей зоной контроля), то в нём церкви не закрывали, а людей «благодати» не лишали. Так что теперь не пройдет вариант «возвращение храмов прихожанам». Нет, это будет прямой и жёсткий удар по одному из доходнейших владений Католической Церкви. Во Франции — так уж точно.
В поход собрали более четырех тысяч человек. Кроме неизменной кавалерии и гренадеров, размять косточки отправились Дуболомы — требовалось обкатать в бою новые мушкетерские роты. Также захватили новые пушки. Здесь, во Франции, Наполеон понял, что одних четырехфунтовых орудий уже маловато. И осенью его мастера разработали проект двенадцатифунтовки — самой крупной полевой пушки по системе Грибоваля.
Когда-то давно, еще на Цусиме, генерал сам научил китайских и корейских литейщиков делать настоящую артиллерию. Тогда он только-только попал в новый мир и мог легко по памяти изобразить точнейший чертеж. Тогда он, наверное, мог бы это сделать с закрытыми глазами — годы учебы дали свои плоды. Проблема имелась только одна — отсутствие точных измерительных приборов. Теперь же, 13 лет спустя, забылось многое. Зато мастера его приобрели уже такой опыт, что сами — по поставленной задаче и примерному описанию — разработали чертеж двенадцатифунтового орудия. Которое так, конечно, не называлось.
Большая полевая пушка имела почти пять локтей в длину и 25 даней отличной артиллерийской бронзы (
Епископские гарнизоны, конечно же, не решились противостоять такому воинству. Даже несмотря на то, что Церковь явно готовилась к противостоянию, и, как могла, укрепила епископство, стоявшее на границе с Нормандией. Новые двенадцатифунтовки лупили по стенам с мощью, сравнимой с самыми крупными бомбардами, да еще с такого расстояния, что даже самые мощные луки не могли ответить.
После первых двух замков, взятых практически сходу, из остальных укреплений все гарнизоны сразу начали отводить в Бове. Где, видимо, сторонники епископа в отчаянии решили держать последний рубеж обороны. Наполеон тоже поспешил к столице, даже конницу Ариты выслал вперед (чтобы враг не успел сбежать куда подальше). А еще во всех замках и поместьях оставлял свои небольшие гарнизоны с обязательными активистами Токетока во главе. Аналогичные отряды рассылались по сторонам — всюду, где имелась хоть небольшая церковь.
