Самурай шел восточнее, большой дугой через Вермандуа всего с двадцатью пушками, своим конным полком, единственным, но самым опытным полком мушкетеров и всеми нормандскими союзниками. Как и предполагалось, здесь Пресвитерианцы не собирались подчинять все земли (хотя, с десяток замков на пути все-таки захватили, чтобы сохранить надежную транспортную цепочку. К Сен-Кантену не поворачивали, что позволило восточному корпусу стремительно выйти к Бапому.
Небольшой замок и еще меньший городок Бапом стоял на водоразделе, отделявшем южную и западную Пикардию от Артуа. Не ахти какие взгорки, но местами они густо поросли лесом, так что где угодно войско провести трудно. А как раз к Бапому в узел сходились сразу несколько дорог, и занять его раньше врага было стратегически выгодно. Позади оставалась равнина реки Сомма, а дальше не север расстилались бескрайние поля плоской равнины, где и стоял Аррас. Контроль над Бапомом давал войску возможности для маневра.
Гванук, как назло опаздывал, ибо застрял под Амьеном. Столица Амьенуа наотрез отказалась сдаваться, а губить людей и жечь лишний порох у этого города не хотелось — ресурсы пригодятся севернее. Гванук начал имитировать полную осаду, делал это нарочито неосмотрительно — и на четвертый день все-таки спровоцировал гарнизон на смелую вылазку. Ловушка захлопнулась, Дуболомы перестреляли большую часть бургиньонов в поле, а на плечах уцелевших убегающих Головорезы ворвались в город. Полная его зачистка отняла еще два дня, так что к точке соединения он сильно опаздывал.
Даже разделил корпус и отправил всех мушкетеров вперед, к Бапому.
А там у Ариты тоже возникли свои нюансы. Разведка Монгола показала, что у Филиппа (если он сам уже прибыл в Аррас) под рукой имелось тоже немного войск. Основные силы еще спешили из Фландрии, смущенные отвлекающим маневром Золотого Флота. Можно было рискнуть и атаковать. Арита понимал, что захват Арраса до генерального сражения даст Пресвитерианцам огромное преимущество. Только вот бургиньонский авангард засел в стенах города, а, чтобы выколупать его оттуда, Гото Арите остро не хватало артиллерии. Вообще его корпус мало приспособлен для осад и штурмов.
Мучаясь дилемой, ниппонец внезапно узнал, что совсем неподалеку, в еще одном епископстве Камбре (как раз по случаю появления Армии Пресвитерианцев) вспыхнуло восстание против епископа. Церковь захватила местное графство уже лет триста назад. Камбре юридически относилось к Империи, но население здесь было практически франкоязычное. Более того, маленькое графство-епископство со всех сторон окружали владения Бургундии. Прошлый герцог Жан Бесстрашный даже поставил к ним епископом своего бастарда, тоже Жана. В общем, город и графство хирели, практически утратив свою самостоятельность. Слухи о том, какие социальные чудеса творят Пресвитерианцы (а теперь и Орлеанская Дева!) на церковных землях, конечно, дошли до них, равно, как и продукция цеха Кошона-печатника… И когда Армия Пресвитерианцев оказалась поблизости — Камбре полыхнул! Сначала город, а потом начались бурления и среди крестьянства, и среди рыцарства.
Полковник Арита понимал, что такие шансы упускать нельзя. От Бапома до Арраса было чуть больше сорока ли; а от Бапома до Камбре — около пятидесяти. Самурай взял с собой всю конницу, быстрых Женихов — и за день добрался до города. А оставшаяся пехота принялась зарываться в землю, перекрывая все удобные подходы к городку, создавая временные насыпные укрепления.
И поджидать Гванука, который спешил на север изо всех сил, оставив в Амьене лишь пару сотен человек, которые паковали добычу и отправляли ее в Иль. Именно в Амьене О с каким-то стыдливым удовольствием осознал, что если вести войну с Церковью, та становится намного (намного!) прибыльнее! Даже, если не касаться земельного вопроса. И даже если делиться добычей с местными жителями! В этой, в целом, бедной Европе Церковь была непростительно богата. Причем, эти богатства зачастую лежали мертвым грузом, не давая толчка к экономическому развитию местных королевств.
«Такое ощущение, что они к чему-то готовились. Явно, не ко Второму Пришествию… Больше похоже, что они рассчитывали на приход Сатаны и собирались от него откупиться!» — последняя мысль Гвануку страшно понравилась, он даже решил с ней поделиться с Токетоком, который, правда, оставался в Руане.
Они с Аритой встретились почти одновременно. Бригадир О доволок, наконец, свой огромный артиллерийский парк до Бапома, и к вечеру от Камбре подошли кавалерийские роты Самураев и рыцарей. Два командира решили, не затягивая, выступать на Аррас. Даже не дожидаясь, генерала, который по каким-то своим причинам застрял в Нормандии.
