«Боги, вечно только боги должны помогать нуждающимся! – негодовал Александр, идя за рабом по коридорам дворца. – Как коротка память и благодарность императоров! Ты служи безукоризненно и будь этим счастлив! Как глупо было надеяться, что он когда-то сможет жить во дворце, быть богатым и влиятельным! Пертинакс – не тот император, что возвеличивает своих верных людей, ему вообще плевать на всех, для него главное – государство! Главное – написать побольше правильных законов и ждать восхищения от сенаторов. Но что есть государство, разве не люди? Миллионы людей – богатых и бедных, сытых и голодных, хороших и плохих – они и есть государство. Они – империя, а не города и дома и начертанные законы!»
Меж тем префект Рима Сульпициан вошел к императору без всяких церемоний. Как тесть и друг он пользовался всеми привилегиями при дворе.
– Все-таки Эмилий Лет не смог сдержать язык за зубами, – проговорил Сульпициан. – Мстит, что ты не платишь преторианцам обещанного.
Пертинакс отвлекся от набрасывания речи.
– Пусть говорит, что хочет, теперь это никому не помешает. Он же не может сказать, что заговорщики действовали в моих интересах, ведь тогда и он окажется участником заговора. А то, что люди будут говорить про Марцию, Эклекта, Нарцисса сделает им больше пользы, чем зла. Коммода ненавидят, и эти трое станут, если уже не стали, героями в устах народа.
– Да, но, согласись, август, как грустно разочаровываться в тех, в ком был уверен.
– Я никогда особенно и не доверял Эмилию Лету.
– Я видел, от тебя вышел твой вольноотпущенник. Не помню, как его звали.
– Александр.
– Да-да, Александр. Ты говорил, что он верный и смелый. Вид у него был очень печальный. Ты прогнал его, что ли?
– Нет, просто отослал, сейчас он мне больше не нужен.
– Лучше бы ты позвал его жить во дворце. Здесь в первую очередь нужны верные люди. Я не доверяю тем, кто здесь служит.
– Опять ты за свое! Всё и все тебе кажутся подозрительными. Верным людям, Сульпициан, надо хорошо платить, а деньги нужны казне. Кроме того, верные люди очень часто за свою верность требуют все новых и новых привилегий, а я не хочу, чтобы кто-то, получив эти привилегии, от моего имени раздавал потом приказы, решал, кому жить, а кому умереть, лестью подговаривал меня сделать то или другое, за что этим верным людям заплатили другие. Скоро, скоро я выгоню из дворца половину живущих здесь дармоедов, кстати, ты сам можешь указать на тех, кто тебе кажется слишком подозрительным.
