Преторианцы полностью

Налоги, военная добыча из разных стран и покоренных народов необъятной империи и ее окраин переплавлялись и плотными равномерными золотыми волнами покрывали крышу. В этом блеске золота, обращенном к Юпитеру, заключалась боль тысяч и сотен тысяч людей многих поколений, из чьих больших или тощих кошельков вытряхивалось все, дабы привезти в Рим и переплавить металл во славу самого могущественного бога. Так рассуждал сейчас Александр.

Он вспомнил, как был здесь 1 января, когда Пертинакс, объявленный новым императором, приносил жертвы Юпитеру. Вот алтарь, здесь Пертинакс в окружении сенаторов заколол быка, и кровь его, хлынувшая из горла горячей струей, обагрила жертвенный камень.

За алтарем возвышался сам храм – три ряда высоких мраморных колонн фасада, а за ними три помещения – целлы, где стояли статуи капитолийской триады. Справа Минерва, слева Юнона, в центре сам Юпитер, созданный в подражание шедевру Фидия – Зевсу Олимпийскому, из золота и слоновой кости. Огромный Юпитер сидел на мраморном троне, держа в руках скипетр и молнии. Вид его был торжественен, величественен и очень грозен. Александру, смотревшему на бога издали, стало немного не по себе. Ему показалось, будто Юпитер услышал его неправедные мысли и вот-вот может покарать.

На фронтоне храма богиня Рома, а рядом Капитолийская волчица с младенцами Ромулом и Ремом, казалось, укоризненно смотрят на Александра. Как смеет он роптать на судьбу, если живет свободно в величайшем городе мира? На крыше храма Юпитер, тоже из золота и слоновой кости, в квадриге, направлял бешеных коней в небо, грозя людям внизу направленной в них молнией. Александр, задрав голову, долго смотрел на него, и сначала сердце его сжималось от страха – огромные копыта коней, их оскаленные пасти, словно бы готовились его уничтожить. Юпитер – бог победителей, грозный и могущественный, не любящий стенаний и жалости. Это у христиан, говорят, бог, помогающий слабым и беззащитным. Юпитер силен и страшен в гневе. Только благодаря ему Рим взял власть в половине известного мира и сохранит ее на века, если всегда будет верен Юпитеру. Александр чувствовал себя песчинкой, даже еще меньше. Грек Демокрит говорил, что все состоит из мельчайших невидимых частиц – атомов. Вот и он – атом. Его жизнь и проблемы ничтожны перед непобедимым Громовержцем. Исчезни сейчас он навсегда, и ничто не изменится вокруг. Вообще ничто. Мир останется прежним. Но это его маленькая, ничтожная жизнь! Только она и есть у Александра. Нет, не только она, есть еще любовь. Глубокая, сильная и самое главное – взаимная, а значит – непобедимая. И еще есть его искусство вазописи! И эта троица – жизнь, любовь и искусство сильнее смерти и любых богов. Конечно, нет ничего вечного. Где тот храм – древний, из самых стародавних, обросших легендами и мифами времен? В нем стояла терракотовая статуя Юпитера этрусского мастера Вулки с раскрашенным киноварью лицом. Тот храм исчез в пожаре вместе с шедевром Вулки. Как потом и другие заново построенные храмы Юпитера сгорали, погребая под обломками и в неумолимом огне произведения искусства, призванные жить вечно – серебряный скифос мастера Ментора, золотые чаши триумфатора Марка Фурия Камилла, картины фиванца Никомаха «Похищение Прозерпины» и «Победа, уносящаяся ввысь в квадриге», шедевр эфессца Паррасия «Тезей», драгоценные геммы, сосуды и чаши, привезенные Гнеем Помпеем после сокрушительной победы над Митридатом Понтийским? Нет их. Стихия и войны, терзавшие Рим, немилосердны к самому безобидному и красивому проявлению человечества – искусству.

Еще стоят перед храмом изъеденные временем, но пощаженные огнем статуи семи римских царей. Не раз их спасали от пожара! Александр слышал, что рядом с ними убили народного трибуна Тиберия Гракха. Какая ирония судьбы! Кровь борца за права угнетенных у ног царей! Так было и так будет всегда. А напротив семи древних царей стоит гордый Юлий Цезарь – родоначальник империи.

Александр бродил между статуями на площади Капитолия. Вот еще один огромный Юпитер, ценный не как исключительное произведение знаменитого мастера, но как скульптура бога народа-победителя, ведь его отлили из бронзовых нагрудников, шлемов и поножей непокорных самнитов, разгромленных Спурием Карвилием Максимом. Настоящий военный дар! Темно-зеленый, грубовато вылитый, он простоял столько веков, что видел давно забытое римлянами чувство – страх. Страх перед Ганнибалом и Спартаком, чьи имена давно поблекли и стали вызывать ненависть только во время рассказов учителей своим ученикам.

И если уж Александр вдруг вспомнил про Спартака, то вот и снова напоминание о нем, пусть и косвенное. Колоссальный бронзовый Аполлон с берегов далекого Понта, привезенный в Рим Марком Варроном Лукуллом. Покоритель Фракии и Мезии, Лукулл был вызван сенатом на помощь Крассу, борющемуся со Спартаком. И когда Спартак шел на прибрежный Брундизий, там высадился с легионами Лукулл. Фракиец Спартак отступил перед Лукуллом, везущим Аполлона с фракийских берегов.