– Великолепно! – всплеснул руками Фалькон. – Главное, что мне нравится в Пертинаксе, это его простецкое отношение ко всему. Мы послушали его речь, но нам не нужно потом стоять часами рядом с ним, восхвалять его мудрость, лебезить, говорить высокопарно. Август сказал – мы поняли, и все свободны. Можем наслаждаться банями и не терять времени.
– Это так! После Коммода любое действие Пертинакса кажется проявлением удивительной проницательности, добропорядочности и честности.
– А разве нет? – удивился консул.
Они вошли в самый большой зал терм. Он имел квадратную форму, и в центре его находился огромный бассейн, где уже плавали не меньше пятидесяти человек. По краям бассейна стояли мраморные кресла, здесь можно было сидеть и обливаться холодной водой.
Эмилий Лет сел на край бассейна и опустил ноги в прохладную воду, чтобы привыкнуть.
Атлетически сложенный консул Фалькон поднял стоявший таз с ледяной водой и, весело смеясь, окатил себя студеным потоком.
– Давай тоже, префект! – задорно крикнул он.
– Нет, я люблю привыкать постепенно.
– В делах ты более скор! – возразил консул.
– Что ты имеешь в виду?
– То, как быстро ты принял решение кого выдвинуть в императоры. Ведь у тебя было всего несколько часов после смерти Коммода!
Консул неспешно спустился в бассейн по мраморной лестнице и поплыл. Эмилий Лет, чувствовал, что нужный разговор сам идет к нему, и поэтому прыгнул в воду, несмотря на то что тело еще не подготовилось к перепаду температуры. Префект поплыл вслед за консулом. Их разделяло почти двадцать лет и разные способности к плаванью, и потому Лет никак не мог догнать консула. Он начал злиться, что ему приходится догонять того, кому он намерен предложить трон. А тут еще двое молодых мужчин устроили водное соревнование друг с другом и окатили голову префекта поднявшейся волной.
Эмилий Лет приплыл, запыхавшись, к противоположному краю бассейна, где уже собирался повторно начать плаванье отдохнувший консул Фалькон.
– Может, немного подождешь меня, консул? – спросил Лет.
– Уверен, что в бою на мечах ты меня сразу же победишь, префект, но вот в плаванье ты мне проиграешь! Ты крепок и наверняка ловок, тебе бы, префект, завести в лагере бассейн, чтобы тренировать в плаванье преторианцев!
– К чему нам это? Мы не моряки.
– Действительно, к чему? – рассмеялся Фалькон. – Преторианцы не воюют теперь, не выходят дальше Рима, а лишь возводят императоров на трон!
– Ты на что-то намекаешь, консул?
– Просто я хочу сказать, что, думаю, ты заранее знал о Марции и яде. Да и Пертинакс знал. И вы все ловко разыграли, – тихо сказал Фалькон, приблизившись к префекту претория.
– Не выдумывай, консул! – буркнул префект.
– Не надо быть ученым, чтобы сложить все факты вместе и понять, как четко сработал заговор! Каждый сделал все от него зависящее. Скажи, а Галена вы подкупили, чтобы он назвал другую причину смерти?
– Консул Фалькон, это дело прошлое, сейчас легко додумывать и приукрашивать. Но зачем? И если уж тебя так волнует эта тема, может быть, мы продолжим беседу не в бассейне?
– Хорошо, пойдем. У меня здесь есть любимая комната. Там нам никто не помешает.
Раб открыл для них дверь в небольшое, но уютное помещение со столом, кроватью, украшенное вазами со свежими цветами, милыми фресками с попугаями и канарейками, и окном, выходящим в цветущий сад за термами. Не успели консул и префект сесть, как раб тут же принес вино, сыр и свежеиспеченный хлеб.
Эмилий Лет сразу выпил вина. Все складывалось для него как нельзя удачно.
– Кажется, ты обвинял меня, консул, в сговоре с Марцией и Эклектом и присоединил к нам и Пертинакса.
– Да, но ты можешь мне ничего не отвечать. Я понимаю. О таких вещах не распространяются. Просто хотелось озвучить тебе мою догадку. Даже если ты будешь убеждать меня в моей неправоте, я не поверю. Поговорим лучше о законах, проведенных сегодня августом. Тебе не кажется, что они уж слишком поспешные и могут привести к всевозможным бунтам и заговорам. – Консул отпил вина и посмотрел в окно на цветущие апельсины. – Ведь обещание никого не казнить по указу императорского рескрипта позволить поднять голову тем, кто еще помнит Коммода и хочет за него отомстить. Вряд ли такие люди побоятся судов. Разбирательства можно затянуть, судей подкупить. Это решение Пертинакса я считаю неверным. Он слишком хочет быть хорошим.
Слушая консула, Эмилий Лет от удивления приоткрыл рот. Консул сам идет ему навстречу, его не надо выспрашивать, хитрить и сам не рискуешь, если случайно скажешь не то. Боги помогают префекту. Он верил в предзнаменования!
– Помнится, на первом же в этом году заседании сената ты, консул, упрекнул императора в том, что он принял в свое окружение приспешников Коммода, назвав меня и Марцию. Теперь, я вижу, ты всей душой за Пертинакса и против меня не имеешь ничего.
