– А я, грешным делом, подумал, что ты хочешь одолжить у меня еще пару лишних долларов. Ведь у нас была заключена честная торговая сделка, – заметил Конклин, наклоняясь вперед и вглядываясь в темноту.
– Я просто не хочу быть замешанным в этом, и никаких долларов я не получал!
– Бедный Мэтт, ты слишком прямолинеен и понимаешь все в буквальном смысле.
– Тогда что ты имеешь в виду?
– Пока я еще не уверен, что именно я собираюсь сделать, но ты должен подъехать к этому дому точно так же, как подъехал бы и к любому другому. Я скажу тебе, где остановиться и выпустить меня.
– Ты скажешь?
– Да, в зависимости от обстоятельств. Это как раз и будут те самые доллары, о которых мы говорили. Как видишь, их нетрудно отработать, а кроме того, всегда хорошо иметь своего человека «внутри». Так что я буду время от времени позванивать тебе, Мэтт, и приглашать тебя или на ленч, или на обед, или мы будем встречаться на Хэлли Валей Рейс…
– Нет, только не там, – прервал его Ричардс.
– Хорошо, тогда, я думаю, нам подойдет Музей восковых фигур или все, что угодно, кроме автомобильных дорог.
– Я даже не знаю, где ты остановился! Ты просто попросил подхватить тебя на углу Гренвилль и Карнарван-стрит.
– Так ты еще не ответил мне, согласен ли ты быть моим гуру «внутри»?
– Да, черт возьми. И я хотел бы обойтись без пехотинцев.
– Вот и чудненько, Мэтт. Тогда притормози здесь, дальше я пойду пешком. Пусть они думают, что я остановился где-то здесь, в этом районе, а сюда доехал либо на трамвае, либо на такси. Ты доволен, Мэтт?
– Я просто в экстазе, – сказал офицер, едва скрывая раздражение, и нажал на тормоз.
– Теперь можешь спокойно отдохнуть. Со времен Сайгона утекло много воды, мы стали старше, и отдых нам особенно нужен.
– Я слышал, что ты превратился в алкоголика. Но похоже, что это не так?
– Ты слышал то, что нам хотелось! – воскликнул Конклин очень решительно. Но в этот момент он был готов скрестить пальцы обеих рук, прежде чем выбраться из автомобиля.
Дверь мгновенно распахнулась после первого короткого удара. Немного испуганный, Хэвиленд настороженно уставился на Мак-Алистера, который с пепельным лицом буквально влетел в комнату.
– У ворот стоит Конклин, – коротко доложил помощник Госсекретаря. – Он хочет видеть вас и готов, по его словам, оставаться там всю ночь. Он также сказал, что если ночь окажется холодной, то ему придется развести костер на дороге.
– Калека или нет, но своего щегольства он не потерял, – сказал посол.
– Но это все так неожиданно, – продолжил Мак-Алистер, потирая правый висок. – Мы не готовы к таким визитам.
– Кажется, у нас действительно нет выбора. Эта дорога принадлежит местным властям, а поскольку окружающие немедленно отреагируют на огонь, то встреча с пожарными неминуема.
– Но вы думаете, что он действительно…
– Да, он действительно это сделает, – прервал Мак-Алистера дипломат. – Пусть он войдет. Это не только неожиданно, но это еще и необычно. У него не было времени для анализа всех фактов, чтобы хорошо подготовиться к атаке. Хотя, с другой стороны, в этом есть своя опасность. Ведь он один из тех, кто сам работал «вне закона», и он не остановится ни перед чем.
– Но если он встречался с
– Нет, такого явно не было. Она не связалась с нами.
– А вы? – продолжил Мак-Алистер, положив руку на телефон. – Как он узнал про вас?
Хэвиленд мрачно улыбнулся.
– Все, что ему необходимо было услышать, это то, что я прилетел в Гонконг.
– Но этот дом?
– Он все равно никогда не скажет нам об этом. У Конклина очень длинные руки на Дальнем Востоке, и о многих связях мы не можем даже догадываться. И, прежде всего, мы не знаем, что привело его сюда.
– Да, не знаем, – согласился Мак-Алистер, поднимая трубку. – Офицер охраны?.. Пожалуйста, пропустите мистера Конклина через ворота, проверьте его оружие и лично сопроводите его в кабинет. Он? Что он?.. Быстро впускайте его!
– Что случилось? – спросил Хэвиленд, когда Мак-Алистер положил трубку.
– Он развел костер на противоположной стороне дороги.
Александр Конклин, хромая, вошел в вычурно украшенную комнату викторианского стиля, как только офицер открыл перед ним дверь. Хэвиленд поднялся ему навстречу с протянутой рукой.
– Мистер Конклин?
– Уберите руку, господин посол, я боюсь подхватить инфекцию.
– Я понимаю. Гнев плохо сочетается с хорошими манерами.
– Нет, я действительно не хочу что-нибудь подхватить здесь. Как говорят в этой части света, здесь дурно пахнет. Вы все что-то подхватили, и я думаю, что это болезнь.
– И как бы вы ее назвали?
– Смерть.
– Так мелодраматично? Но, мистер Конклин, вы должны были бы придумать что-нибудь получше.
