Прошло достаточно, на ее взгляд, времени, прежде чем она услышала высокий голос, заставивший ее вздрогнуть.
– Кэтрин! Пожалуйста, не волнуйтесь, мисс Кэтрин!
Она повернулась очень медленно и очень напряженно.
Это был Ли Тенг, который все-таки сбежал от многочисленных и беспокойных гостей.
– Я увидела, что вы заняты с гостями, и решила подождать. У меня есть кое-какие трудности.
– А я заметил вас совсем недавно. Сейчас такая суета с гостями…
– Я знаю о ваших затруднениях с этой дамой…
– И я знаю о ваших проблемах, Кэтрин.
– Я не совсем понимаю, Тенг? Прошу прощения, но до меня не сразу дошел смысл того, что вы сказали…
Тенг посмотрел на стойку для дежурных и, видимо, чем-то остался недоволен.
– Пойдемте отсюда, – произнес он тихо, осторожно беря Кэтрин за руку и уводя ее в сторону от стойки. Здесь он чувствовал себя менее напряженно и, достав из кармана небольшой лист перфорированной бумаги, протянул его насторожившейся женщине. Это было сообщение, отпечатанное на компьютере.
– Четыре копии были переданы персоналу управляющим. Я умудрился получить три, но четвертая все-таки попала к дежурным клеркам.
«
– Послушай, Тенг, один из клерков предложил мне автомобиль с шофером.
–
Тенг прошел к прилавку и сказал сидевшему там клерку:
– Наш заказчик передумал. Она нашла знакомых, у которых есть машина, и они отвезут ее.
– Хорошо, тогда я скажу нашему шоферу, чтобы он не беспокоился.
Тенг вернулся к Степлс.
– Если у вас нет денег, я могу помочь, но только не пользуйтесь кредитной карточкой.
Она взяла протянутые ей банкноты.
– Я, наверное, должна что-то объяснить?
– В этом нет необходимости, Кэтрин. Что бы ни утверждало Четвертое управление полиции, я знаю, что вы очень порядочный и честный человек, и я знаю, что мои деньги не пропадут.
– Да, мне пока не удается убежать, – с трагической улыбкой произнесла она, но шутливое настроение ей явно не удавалось.
– Пешком вам идти не придется. Один из наших шоферов кое-что должен мне, и сейчас он как раз находится в гараже. Он отвезет вас.
– Вы упустили женщину, – резко заявил посол Хэвиленд, глядя на майора и Мак-Алистера. – Поэтому единственная возможность задержать ее – завтра на Американо-Канадской конференции, которая состоится в четыре часа. Она должна вернуться! Поэтому все ваши посты должны оставаться на местах. Приведите ее ко мне!
– Но мы нарушаем все дипломатические нормы. Она может заявить протест.
– Нарушайте любые нормы, но только доставьте ее сюда! У нас нет ни минуты на промедление!
В сопровождении двух агентов разъяренная Кэтрин Степлс была доставлена на Виктория Пик. Было 11.35, когда она встретилась лицом к лицу с послом Хэвилендом и помощником Госсекретаря Мак-Алистером. Солнце уже поднялось над заливом, и сад за широким окном напоминал уголок рая.
– Вы заходите очень далеко, Хэвиленд, – заявила Степлс с ледяными нотками в голосе.
– Должен заявить вам, миссис Степлс, что это вы, а не я скомпрометировали должностное лицо нашей дипломатической службы. Прошлой ночью этот молодой человек явился сюда и рассказал нам всю эту малоприглядную историю. Небольшой грязный сюжет, а?
– Чертов дурак! И поскольку вы произнесли это слово «грязный», то никакие его поступки не могут оправдать всю мерзость ваших действий. – Не останавливаясь на этой фразе, она повернулась в сторону помощника Госсекретаря. – А это, как я понимаю, штатный лжец по имени Мак-Алистер.
– Вы очень проницательны, – ответил тот.
– Кто дал вам право подменять собой Всевышнего? Любому из вас? Разве вы не понимаете, что вы сделали с этими людьми? Чего вы хотите добиться от них?
– Да, мы знаем это, – ответил посол. – Вернее, я знаю.
– Но и она знает тоже, что все рассказы Мак-Алистера о жене местного тайпина, якобы убитой в Макао, не больше чем выдумка. У меня есть свои источники информации, которые подтверждают, что этих фактов никогда не было! Зато есть факт манипулирования гражданами Канады со стороны ваших грязных спецслужб, за что вы, я думаю, должны будете ответить. Хочет мое правительство или нет, но я обращусь во все газеты, и я добьюсь, чтобы все это было предано огласке. Вы ничем не отличаетесь от этих варваров из КГБ. Я устала от вашей мерзости, и весь мир устал не меньше моего!
