— И тем не менее, думается мне, вы все же измените свое мнение, когда узнаете, что я запамятовала, как его зовут. — Обе женщины при этих словах улыбнулись. — Признаюсь, мы так ни разу и не виделись с ним, и, возможно, он этой встречи не очень-то и ждет, но мои родные захотят порасспросить меня о нем, когда я вернусь домой.
— Вы не знаете, в каком отделе он служит?
— Полагаю, где-то, что связано с экономикой.
— Значит, скорее всего, в торговом отделе. — Секретарша достала из выдвижного ящика стола узенький белый буклет с нарисованным на обложке канадским флагом. — Это наш справочник. Присядьте, полистайте его.
— Большое спасибо! — поблагодарила Мари, располагаясь в небольшом легком кресле, и затем, раскрывая справочник, добавила: — Моя рассеянность меня саму ужасает. Взять да и позабыть его имя! Вы-то, конечно, помните имена всех своих двоюродных братьев.
— Да я не имею о них ни малейшего представления, милочка моя! — Но тут на столе зазвонил телефон, и секретарша сняла трубку.
Перелистывая быстро одну страницу за другой, Мари бегло пробегала глазами длинные колонки имен, выискивая тех, кого знала бы она лично. Вначале таких отыскалось трое, но Мари плохо помнила их и при встрече могла не узнать. И лишь прочитав на двенадцатой странице «Кэтрин Стейплс», она сразу же вспомнила и лицо, и голос женщины, носившей это имя.
Холодная Кэтрин, Ледышка Кэтрин, Стейплс-Бревно — эти и прочие прозвища, которыми столь незаслуженно некогда наградили ее, ни в коей мере не отражали ни внешнего облика, ни духовных устремлений знакомой Мари. Впервые будущая супруга Дэвида Уэбба встретилась с Кэтрин во время своей работы в министерстве финансов в Оттаве, когда вместе с другими сотрудниками своего отдела снабжала вновь назначенных дипломатических представителей необходимой информацией о странах, куда им предстояло отправиться. Стейплс дважды имела дело с отделом Мари. Сначала она прослушала ознакомительный курс по «Общему рынку», а потом… Конечно же, потом был Гонконг! С тех пор минуло тринадцать или четырнадцать месяцев, и, хотя они не успели по-настоящему сблизиться, — всего-то четыре или пять раз вместе поужинали, да как-то еще Кэтрин угостила Мари обедом, на что та ответила тем же, — она все же неплохо знала эту женщину, которая по уровню профессионализма могла заткнуть за пояс едва ли не любого мужчину.
Чего стоит только ее быстрое продвижение по служебной лестнице в министерстве внешней торговли! Правда, за это ей пришлось заплатить расторжением раннего брака, после чего она дала клятву никогда больше замуж не выходить, поскольку решила, что при таком, связанном с ее суматошной работой, образе жизни вряд ли ей удастся привлечь достойного ее внимания мужчину. Стейплс, стройной, среднего роста и весьма энергичной женщине, было сейчас за сорок. Одевалась она незатейливо, но со вкусом. Отличаясь цепким умом, Кэтрин была на работе отнюдь не пустым местом, что вызывало со стороны многих ее сослуживцев завистливые перешептывания, быстро ею обнаруженные, но мало ее, судя по всему, трогавшие, хотя она и относилась ко всякого рода пересудам с глубоким отвращением. Она могла быть доброжелательной, даже ласковой с коллегами — и мужчинами и женщинами, — которые не по своей вине оказались на должностях, мало соответствовавших их деловым качествам, но по отношению к чиновникам, производившим подобные назначения, была беспощадна, невзирая на занимаемые ими посты. Порой она не прочь была заняться и самокритикой, но делала это всегда с изрядной долей юмора. Если бы потребовалось вдруг охарактеризовать в одной фразе старшего советника международного отдела Кэтрин Стейплс, то, наверное, следовало бы назвать ее строгой, но справедливой. И здесь, в Гонконге, Мари и рассчитывала на ее справедливость.
— Никаких проблесков! — с сожалением заключила Мари, поднимаясь с кресла и возвращая справочник секретарше. — Чувствую себя ужасно глупо.
— Вы хоть немного представляете, как он выглядит?
— Я и не подумала никого расспросить об этом.
— Тогда сожалею.
— Я тоже, и к тому же значительно больше: придется звонить в Ванкувер, а мне так не хотелось бы делать это!.. Кстати, мне тут попалась одна фамилия. Мой кузен, скажу сразу, никакого отношения к ней не имеет. По-моему, это знакомая одной из моих подруг. Ее зовут Стейплс.
— Кэтрин? Екатерина Великая? Есть такая у нас. У нее, как говорится, полный порядок, хотя кое-кто спать спокойно не может, видя, как она стремительно продвигается к должности посла и вот-вот отправится в Восточную Европу, что их сильно нервирует. Но она — птица высокого полета!
— Может, она здесь сейчас?
— Да. И не далее чем в тридцати футах от вас. Не назовете ли мне имя вашей общей знакомой? Я позвоню мисс Стейплс, и вы перемолвитесь с ней парой словечек.
