— Скажу тебе только то, что тебе действительно следует знать. Мою жену похитили и переправили в Гонконг. Чтобы освободить ее, — а я освобожу ее непременно, в противном же случае сдеру шкуру со всех без исключения сукиных сынов из твоей шайки, — мне нужно доставить в Гонконг твое ублюдочное создание. Теперь я ближе к нему еще на один шаг, поскольку ты станешь помогать мне, по-настоящему помогать. Попробуй только…
— Угрозы излишни, — перебил Борна бывший боец «Медузы». — Я и так знаю, на что ты способен, не раз видел тебя в деле. Он тебе нужен по одной причине, мне — по другой. А в итоге у нас одна на двоих боевая задача.
Кэтрин Стейплс настойчиво уговаривала своего сотрапезника подлить себе крепкого мартини, свой же бокал наполнять не давала под предлогом, что в нем и так достаточно вина.
— Я тоже еще не допил, — слабо возражал, застенчиво улыбаясь, тридцатидвухлетний американский атташе, вместе с которым она решила отобедать сегодня в ресторане. Отбросив назад со лба свои темные волосы, он добавил смущенно: — От мартини я не делаюсь умнее… Простите, но я никак не могу забыть, что вы видели те фотографии… чтоб их черт побрал!.. Хотя и сознаю, что вы тогда спасли мою карьеру, а возможно, и мою жизнь.
— Я их никому, кроме инспектора Бэллентайна, не показывала.
— Но их видели вы, и это заставляет меня чувствовать себя неловко.
— Я же вам в матери гожусь.
— Я верю, что вы не причините мне зла. Но смотрю я вот на вас и сгораю от стыда: чтобы вляпаться в такую грязь!
— Мой бывший муж, — вне зависимости от того, как сложились наши с ним отношения, — резонно заметил как-то, что, когда мужчина и женщина остаются наедине, ни о какой грязи и непристойности не может идти и речи. Подозреваю, у него были какие-то личные основания для такого заявления, но и я пришла потом к такому же выводу. Чего там, Джон, выбросьте свои фотографии из головы! Так, как сделала это я.
— Постараюсь, насколько это возможно. — Они подозвали официанта и попросили принести еще выпивки. — После того, как вы позвонили мне вчера днем, я был сам не свой. Решил, что все обнаружилось. За эти двадцать четыре часа я окончательно поставил на себе крест.
— Вас самым коварным образом до такой степени напичкали черт знает чем, что вы полностью утратили самоконтроль. Но, к своему сожалению, я вынуждена все же заметить, что это не снимает с вас вины.
— Если вы так считаете, значит, мне не на что больше надеяться.
— Пожалуй, я немножко забылась. Извините за излишнюю жестокость.
— Что вы, я вовсе не в обиде на вас! Вы замечательная женщина, Кэтрин!
— Просто я делаю скидку на вашу молодость.
— Постараюсь не злоупотреблять этим.
— Как насчет пятой порции мартини?
— У меня это только вторая.
— Я решила лишь подбодрить вас. Немного лести никому не повредит.
Они заулыбались. Официант вернулся с выпивкой для Джона Нельсона. Тот поблагодарил его и повернулся к Стейплс:
— Ваша лесть приятна, но мало что значит: она не откроет мне дороги в дорогие рестораны. Не того полета я птица.
— Мне тоже это не по средствам, а вот Оттаве — нет. Вы считаетесь у нас весьма важной персоной. Как оно и есть на самом деле.
— Очень приятно, такого я еще ни от кого не слышал. У меня здесь неплохая работенка, потому что я владею китайским. Смею надеяться, что и среди всех этих салаг из «Лиги плюща»[100] парень, с отличием закончивший колледж в Верхней Айове, должен иметь кое-какой вес.
— У вас он безусловно есть, Джонни. Сотрудники нашего консульства буквально обожают вас. В нашем своеобразном «посольстве» о вас очень высокого мнения, и это вполне справедливо.
— Если так, то это исключительно благодаря вам и мистеру Бэллентайну, только вам двоим. — Нельсон сделал паузу, чтобы глотнуть мартини, и посмотрел на Стейплс поверх оправы своих очков. Потом, отставив рюмку, запричитал: — Что случилось, Кэтрин? Почему вы уделяете мне столько внимания?
— Потому что я нуждаюсь в вашей помощи.
— Вы можете полностью рассчитывать на меня. Я сделаю для вас все, что только в моих силах.
— Сбавьте обороты, Джонни. Все столь непросто, что я и сама могу запутаться.
— Если я и готов за кого-то сложить голову, так только за вас. Отбросив в сторону незначительные разногласия по мелким вопросам, можно смело сказать: наши страны все-таки добрые соседи и в основе своей мало чем отличаются одна от другой. Короче, мы по одну сторону баррикады. Так в чем же дело? Чем бы я смог быть вам полезен?
— Знаете вы ли Мари Сен-Жак… Уэбб? — произнесла Кэтрин, внимательно глядя в лицо атташе.
Нельсон заморгал, безуспешно напрягая память.
— Нет, не знаю, — пробормотал он. — Это имя мне ни о чем не говорит.
— Ну что ж! А как насчет Раймонда Хевиленда?
— О, это тот еще деятель! — Атташе широко распахнул глаза и вскинул голову. — Все носятся с ним как с писаной торбой. Он не только не пришел в наше консульство, но даже не позвонил нашему шефу, который размечтался сняться вместе с ним для газет. Это своего рода фокусник в своей области. Вроде бы всегда ни при чем, ходит вокруг да около, а потом оказывается, что опять выкинул какой-то хитрый трюк.
