Мари поискала одежду, которую они купили ей уже в Тьюн-Муне, куда приехали прошлым вечером. Поскольку перед тем, как заглянуть в магазин, подруги посетили врача, который, осмотрев ноги Мари, наложил на них марлевую повязку, дал ей больничные тапки и порекомендовал обзавестись туфлями с супинатором на случай, если ей вздумается вдруг в течение ближайших дней совершить прогулку, гардероб в действительности пришлось подбирать Кэтрин, Мари же ожидала ее в машине. При выборе одежды Стейплс, перед которой сами обстоятельства поставили довольно жесткие условия, исходила из того, что она должна быть практичной и в то же время неплохо смотреться. Со своей задачей Кэтрин справилась. Светло-зеленую, из чистого хлопка юбку дополняли из такой же ткани белая блузка и белая же сумочка в форме раковины. Кроме того, были приобретены темно-зеленые брюки, поскольку шорты были неприемлемы для миссис Уэбб, и еще одна кофточка, но уже подешевле. Все эти изделия, произведенные якобы по эскизам или в салонах всемирно известных модельеров, являлись на самом деле продукцией местных искусников, не забывших столь же успешно подделать и ярлыки, которые были совсем-совсем как «настоящие» и без единой грамматической ошибки.
— Прелестные вещички! — восхитилась Мари, созерцая покупки. — Большое спасибо, Кэтрин!
— Думаю, они подойдут к твоим волосам, — сказала Стейплс. — Я не имею в виду, что на тебя станут заглядываться тут, в Тьюн-Муне, — мне хотелось бы, чтобы ты никуда не выходила из квартиры, — но ведь когда-то нам придется уехать отсюда. Кстати, я положу немного денег в твою сумочку: вдруг я задержусь в офисе, а тебе понадобится что-то.
— Я полагала, что ты надолго поселила меня в этой квартире, тем более что все необходимое мы можем купить прямо здесь.
— Пока я не знаю, что тебе делать в Гонконге, но ситуация может и измениться. Боюсь, Лин сейчас в такой ярости, что постарается, копнув поглубже старое колониальное законодательство, посадить меня под домашний арест… Да, вот еще что. На улице Раннего Цветения имеется обувной магазин. Тебе стоило бы наведаться туда: а вдруг там найдутся рекомендованные врачом туфли? Я, само собой, составлю тебе компанию.
Подумав немного, Мари спросила:
— Кэтрин, откуда ты, прожив всю жизнь на Западе, так хорошо знаешь это место? И чья это квартира?
— Друзей, — ответила Стейплс, не вдаваясь в подробности. — Никто из них не пользуется ею подолгу, так что я имею возможность, когда есть желание, уединяться в ней время от времени.
Больше Кэтрин ничего не сказала, давая понять, что это не тема для разговора. И, хотя они проболтали чуть ли не всю ночь, для Мари вопрос о квартире так и остался открытым.
Надев брюки, белую блузку и безразмерные туфли, с которыми, впрочем, пришлось повозиться, Мари осторожно спустилась по лестнице. Идя по шумной, многолюдной улице, она замечала на себе взгляды прохожих, что было совсем некстати. Но повернуть назад и снова засесть в квартире, хотя мысли об этом и возникали у нее в голове, было сейчас сверх ее сил! Несколько минут, проведенные ею на свободе, вне стен тесного, скучного помещения, подействовали на нее возбуждающе. Медленно, ощущая боль в ногах, брела она среди толпы, зачарованная яркими красками, сутолокой и нескончаемым говором. Здесь, как и в Гонконге, здания были увешаны разноцветными рекламами, и у лавчонок и в магазинах с гостеприимно распахнутыми дверями покупатели энергично торговались с продавцами. Это был своеобразный слепок с колонии, вынесенный на сопредельную с ней территорию.
Зайдя довольно далеко, Мари обнаружила недостроенную дорогу. Работы были приостановлены на время, поскольку на обочине тихо ржавели оставшиеся без присмотра дорожные машины. По обе стороны насыпи виднелись надписи на китайском. Осторожно ступая, она спустилась по крутому склону вниз, на пустынную прибрежную полосу, и, усевшись на камни, стала наблюдать за судами, плывшими из порта Тьюн-Муна, навстречу которым шли другие суда — из Китайской Народной Республики. Первые были обычными рыболовными судами, о чем свидетельствовали сети, свисавшие с носа и планширов[122], а из Китая двигались чинно в основном небольшие сухогрузы с палубами, сплошь заставленными ящиками. Дополняли картину стройные патрульные катера с развевающимися флагами КНР. Черные пушки зловеще таращились во все стороны. Возле них, глядя в бинокли, стояли неподвижно одетые в униформу люди. Всякий раз, когда военные корабли проплывали мимо рыболовных судов, рыбаки начинали отчаянно жестикулировать. Моряки кричали им что-то в ответ и, развернувшись, уходили прочь.
Все это игра, подумала Мари. Север упорно отстаивает свое право контролировать эту территорию, а Юг протестует против нарушения границ его рыболовных зон. Первый обладает мощнейшей бронетехникой и дисциплинированным войском, последний — сетями да стойкостью. Но ни один из них так и не вышел из борьбы победителем.
— Цин чжань![123] — прозвучал далеко позади мужской голос.
— Шей![124] — раздалось ему вслед. — Ни цзай чжэр чань а?[125]
