— Но все это ведь не исключает возможность того, что за ним наблюдают, не так ли? Скажем, поджидают его где-то в сторонке, чтобы затем подойти к нему незаметно?
— Да, подобное действительно не исключается, и он это знает. Они должны сами выйти на него, его же задача — добраться до условленного места не замеченным кем-либо еще, поскольку в противном случае возможен провал. Итак, первые шаги его нам известны.
Д’Анжу схватил Борна за локоть:
— Кажется, я вычислил одного из тех, кому поручено вести наблюдение за убийцей!
— Что? — обернулся Джейсон, замедляя шаг.
— Продолжай идти как ни в чем не бывало, — сказал ему д’Анжу. — И обрати внимание на грузовик, стоящий задними колесами на тротуаре. Там, на выдвижной лестнице, стоит человек.
— Вижу, — ответил Борн. — Это телефонная ремонтная служба.
Ничем не выделяясь из толпы, они приблизились к грузовику.
— Взгляни вверх. Смотри внимательно. Затем переведи взгляд налево. Там, за крайним автобусом, стоит фургон. Ты видишь его?
Джейсон, посмотрев в указанном направлении, сразу же понял, что француз не ошибся. Белый фургон выглядел совсем новым и, если бы не его цвет, ничем не отличался бы от машины, подобравшей убийцу в Шеньжене, на границе с Ло-Ву.
Борн прочитал китайские иероглифы на дверцах:
— Ниао Дзин-Шань…[134] Боже мой, все как в прошлый раз! Надпись не имеет значения: это — название птичьего заповедника. Так и переводится она: птичий заповедник Дзин-Шань! В Шеньжене это был Шутангский птичий заповедник, здесь — другой. Что заставило тебя обратить внимание на эту машину?
— Человек в открытом оконце, в последнем с нашей стороны. Тебе отсюда плохо видно, но я заметил, что он то и дело оглядывается на вход в отель. В общем, ведет себя странновато и на работника птичьего заповедника ничуть не похож.
— Почему?
— Он, несомненно, офицер. И, судя по покрою его френча и качеству ткани, весьма высокого ранга. Неужто славная народная армия призывает теперь в свои штурмовые отряды и белых цапель? А может, он ждет все же с нетерпением появления кого-то, кого ему приказано выследить довольно известным способом ведения тайного наблюдения через открытое окно и затем уже не упускать из виду?
— Действительно, нельзя никуда отправляться без Эха, — заметил Джейсон Борн, бывший когда-то Дельтой — карающим мечом «Медузы». — Птичьи заповедники — как, о Боже, все это прекрасно! Отличная дымовая завеса! Ничего не скажешь, расположенные в глубинке мирные уголки природы — превосходнейшая, черт возьми, крыша!
— Это так по-китайски, Дельта: за праведной личиной — неправедное лицо! Суждения Конфуция предупреждают о подобной возможности.
— Я не о том. Там, в Шеньжене, у Ло-Ву, где я упустил твоего малого первый раз, его забрал точно такой вот фургон — тоже с тонированными стеклами и также принадлежавший государственному птичьему заповеднику.
— Как ты сказал: это — крыша что надо?
— И не только крыша, но и нечто большее, Эхо, — своеобразная символика или отличный знак.
— Птиц чтят в Китае веками, — заметил д’Анжу, глядя задумчиво на Джейсона. — Их изображали в своих произведениях величайшие представители китайского искусства, оставившие нам знаменитые рисунки по шелку. Любоваться этими созданиями считалось признаком утонченного вкуса.
— В данном случае мы имеем дело с более обыденным, более прагматическим подходом к этим творениям природы.
— Что ты имеешь в виду?
— Птичьи заповедники, занимая обширную территорию, открыты для публики, хотя и при определенных условиях, установленных, как и повсюду, государством.
— Куда ты клонишь, Дельта?
— В стране, где и десять человек, противостоящие официальной линии, не могут собраться вместе, не опасаясь, что сразу же попадут под подозрение, лучшее место для встречи, чем природный заповедник, простирающийся, как правило, на многие мили, едва ли найти. Никаких тебе офисов, особняков или многоквартирных домов, круглосуточно находящихся под наблюдением, никто не прослушивает твой телефон и не ведет за тобою электронную слежку. И у тебя ко всему, как и у остальных подобных тебе истинных сынов почитающей птиц нации, этаких невинных любителей-орнитологов, — выданный тебе администрацией охранной зоны постоянный пропуск, позволяющий проходить на территорию заповедника в любое время дня и ночи — и даже тогда, когда он для других по каким-то причинам — закрыт.
— Но ведь от Шеньженя до Пекина — немалое расстояние. Ты пытаешься охватить сейчас значительно большее пространство, чем делали это мы, анализируя обстановку.
— Что бы там ни было, — произнес Джейсон, оглядываясь вокруг, — это в данный момент непосредственно нас не касается. Пока что единственная наша забота — твой «питомец»… Мы должны разделиться, но находиться в пределах видимости. Я отправляюсь вперед…
— Это уже ни к чему! — прервал его француз. — Вот же он!
— Где?
— Сзади нас! У грузовика. Укрылся в тени от него.
— Но там несколько человек. Который же из них — он?
