Дождавшись, когда свет велосипеда превратился в пятнышко в погруженной во мрак дали, Джейсон перебежал через дорогу к своей машине у дерева с зарубкой, откопал рюкзак и начал вытаскивать из него свое снаряжение. Потом, сняв пиджак и белую рубашку, облачился в черный свитер, подвесил охотничий нож в ножнах к ремню темных брюк и заткнул за пояс, но уже с другой стороны, автоматический пистолет с единственным оставшимся в нем патроном. Держа в руках две катушки, соединенные тремя футами тонкого провода, он подумал, что это грозное приспособление намного лучше сделанного им в Гонконге. А почему бы и нет? Теперь он стал еще ближе к цели, если только опыт далекой «Медузы» имел какую-то ценность. Намотав провод поровну на обе катушки, он опустил их аккуратно в задний правый карман брюк, прикрепил к нижнему краю переднего кармана миниатюрный фонарик, а свернутую вдвое длинную нить оригинального китайского фейерверка, скрепленную эластичной лентой, уложил вместе с тремя пачками спичек и маленькой парафиновой свечой в левый передний карман. Наиболее сложно было пристроить средних размеров кусачки. Засунув их в левый задний карман рукоятками вверх, он освободил пружину, чтобы ручки инструмента надежно удерживались на месте натянутой ими тканью кармана. Наконец дошла очередь до одежды, свернутой туго до размеров скалки. Установив сверток вертикально посередине спины, вдоль позвоночника, он закрепил его обернутой вокруг талии эластичной лентой. Одежда, возможно, и не понадобится, но сейчас, когда до цели оставалось совсем немного, он должен был предусмотреть любую случайность!
— Я найду его, Мари! Клянусь тебе в этом! И тогда мы снова окажемся вместе! Мы оба — и Дэвид и Джейсон — так любим тебя! Если бы ты знала, как тоскую я по тебе!
Хватит хныкать! Не думай ни о чем, кроме стоящей перед тобой задачи! Никаких эмоций, одни лишь мишени, стрельба по ним и люди, стоящие на твоем пути, которых надо убрать! Я ничем не могу помочь тебе, Уэбб! Для меня не секрет, что ты слишком мягок. Так слушайся же во всем Дельту… Слушайся Джейсона Борна!
Убийца поневоле закопал мешок с белой рубашкой и твидовым пиджаком. Стоя между сосен, он чувствовал, что у него дух захватывает при одной лишь мысли о том, что ему предстоит. Одна половина его натуры испытывала страх и смятение, другая была холодна и преисполнена ярости.
Пробираясь, как и прежде, от дерева к дереву, Джейсон направился на север, к машине с велосипедом на крыше. Она стояла у обочины. К ветровому стеклу был прикреплен какой-то листок. Подойдя вплотную к автомобилю, он, улыбаясь про себя, прочел китайские иероглифы:
«Это — неисправная правительственная машина. Ни до чего не дотрагиваться: нарушение данного требования будет рассматриваться как серьезное государственное преступление. В случае похищения автомобиля против лиц, совершивших это, немедленно будут приняты надлежащие меры».
В нижнем левом углу было напечатано мелким шрифтом: «Народная типография № 72. Шанхай».
Борн представил, сколько сотен тысяч таких объявлений отпечатано в типографии № 72. Возможно, их раздавали официально, по два на каждый автомобиль.
Снова вернувшись под сень деревьев, Джейсон продолжил свой путь вдоль дороги, пока не увидел залитые светом прожекторов ворота. Слева, согласно его наблюдению, зеленая изгородь исчезала в лесу, укутанном тьмою, справа тянулась от будки еще футов на двести, ограждая широкую площадку для туристских автобусов и такси, затем под прямым углом уходила к югу. Как он и ожидал, этот один из многих в Китае птичьих заповедников был надежно огражден от посягательств браконьеров. «Птиц чтят в Китае веками… Любоваться этими созданиями считалось признаком утонченного вкуса», — говорил д’Анжу, он же Эхо. Но Эха не было больше с ним. И кто знает, какие муки выпали на долю француза… Хватит думать об этом: время не ждет!
Послышались чьи-то голоса, Борн, прокравшись поближе к воротам, укрылся в кустах. Из-за будки показались офицер китайской армии и новый страж, значительно моложе предыдущего. Охранник вел велосипед, а офицер держал возле уха небольшое радиопереговорное устройство.
— Они начнут подъезжать сразу же после девяти, — произнес военный, опуская рацию и убирая антенну. — Семь машин, с интервалом в три минуты.
— А грузовик?
— Он прибудет последним.
Охранник взглянул на часы:
— Пожалуй, вам следует вернуться к машине — на случай, если позвонят вдруг по телефону, чтобы проверить, на месте ли вы. Я знаю эти порядки.
— Вы правы, — согласился офицер, закрепил рацию на поясе и взялся за велосипед. — Меня просто выводят из себя эти бюрократки, тявкающие на тебя, словно собачонки!
— И тем не менее вам придется пройти через это, — рассмеялся охранник. — Подыщите себе одинокую, неказистую деваху и крутите с ней любовь. Право же, это может вам пригодиться! Представьте себе, что в ее руки попадает чье-то сообщение, характеризующее вас с наихудшей стороны и грозящее вам потерей этого уютного местечка.
— Уж не хотите ли вы сказать, что тот слабоумный мужлан, которого вы сменили?..
