Узников повели направо, туда, где гравия не было. Молодой охранник, «капитан гоминьдановской армии», запер ворота. Перебежав из тени у ограды в тень грузовика, Джейсон вытащил охотничий нож и, пригнувшись к капоту, посмотрел на будку. Прямо у двери стоял охранник. Он разговаривал по портативной рации с кем-то находившимся в месте, отведенном для встречи. Рацию следовало бы забрать. А человека нейтрализовать.
«Свяжи его! Возьми что-нибудь из его одежды, чтобы заткнуть ему рот!»
«Убей его! Нельзя рисковать, оставляя его в живых! Послушай меня!»
Борн присел и вонзил охотничий нож в левую переднюю шину грузовика. Когда из нее вышел воздух, он проделал то же самое с задним колесом. Потом, обогнув грузовик сзади, юркнул в узкий проход между ним и соседним автомобилем. Продвигаясь осторожно вперед и то и дело оглядываясь по сторонам, он проткнул остальные две шины грузовика и левые шины легковушки. Та же участь постигла и другие автомобили, за исключением советского «ЗИЛа», находившегося ярдах в десяти от будки.
Теперь подошло время и для охранника.
«Свяжи его!..»
«Убей его! Ты должен пройти через это, ибо каждый шаг приближает тебя к твоей жене!»
Джейсон открыл как можно тише дверцу советского автомобиля, забрался внутрь и освободил ручной тормоз. Закрыв затем дверцу — так же тихо, как и открыл, он прикинул расстояние от машины до изгороди, составившее футов восемь, и, схватившись за оконную раму, с перекошенным от напряжения лицом навалился всем своим весом на машину. Та слегка подалась вперед. Чтобы довершить дело, Борн уперся спиною в стоявший за «ЗИЛом» автомобиль и подтолкнул лимузин. На этот раз машина врезалась в ограду. Джейсон пригнулся и залез в правый задний карман.
Услышав грохот, испуганный охранник выбежал из будки и, оглядев ее и стоянку, уставился на неподвижный «ЗИЛ». Потом покачал головой, как бы примирясь с необъяснимой строптивостью автомобиля, и направился назад к двери.
Выскочив из темноты с катушками в обеих руках, Борн перебросил проволоку через голову охранника. Операция заняла менее трех секунд. Не прозвучало ни единого звука, если не считать противного шипящего свиста, с которым из легких вырвался воздух. Гаррота[154] сделала свое дело: «капитан гоминьдановской армии» был мертв.
Джейсон снял рацию с пояса заговорщика и осмотрел одежду: всегда ведь можно найти что-нибудь ценное. И он нашел кое-что. Во-первых, пистолет, к тому же, что неудивительно, автоматический. Того же калибра, что и тот, который он отобрал в мавзолее Мао у другого заговорщика. Особое оружие для особых людей, пистолеты как знаки отличия. Вместо одного патрона у Джейсона теперь был полный комплект из девяти. И к ним прилагался глушитель, который не дал потревожить покой святого усопшего в святой усыпальнице. Во-вторых, он располагал бумажником с деньгами и удостоверением личности сотрудника Народных сил безопасности: заговорщики имели своих людей на самых высоких постах.
Борн, затолкав труп под лимузин, проколол шины с левой стороны и, обогнув машину, то же проделал охотничьим ножом и с шинами справа. Огромный автомобиль резко осел. «Капитану гоминьдановской армии» было обеспечено безопасное, укромное местечко для отдыха.
Джейсон побежал к будке, соображая на ходу, погасить прожектора или нет, и решил вопрос в их пользу: если он останется в живых, ему понадобятся световые ориентиры. Вот именно, если… Если? Никаких «если»! Он должен остаться в живых. Ради Мари!
Войдя в помещение, он опустился на колени, чтобы его не было видно в окно, вынул патроны из автоматического пистолета охранника и вставил их в свой. Затем оглядел все вокруг в поисках документов или инструкций. На стене висели и график дежурств, и связка ключей на гвозде. Ключи он забрал.
Зазвонил телефон! Оглушительная трель сотрясала стены небольшой, будки.
«…На случай, если позвонят вдруг по телефону, чтобы проверить, на месте ли вы. Я знаю эти порядки», — говорил «капитан гоминьдановской армии».
Борн поднялся, снял аппарат со стола и снова присел, прикрыв пальцами микрофон.
— Заповедник Дзин-Шань! — произнес он хрипло. — Вас слушают.
— Привет, боевитый мой мотылек! — прозвучал женский голос. Как сразу же понял Джейсон, ее манера говорить на мандаринском наречии изобличала в ней человека не шибко грамотного. — Как поживают сегодня ночью эти твои пташки?
— Они — прекрасно, в отличие от меня.
— Что с твоим голосом? Это ведь Во говорит, не так ли?
— Да, так. Я, похоже, отравился. Рвет постоянно, бегаю в туалет каждые две минуты. Внутри уже ничего не осталось.
— К утру-то поправишься? Я не хотела бы заразиться от тебя.
«Подыщите себе одинокую, неказистую деваху…»
— А мне бы не хотелось пропустить наш с тобой денечек.
— Ты будешь еще слишком слаб. Я позвоню тебе завтра вечером.
— Мое сердце усыхает, как увядающий цветок.
— Прощай, коровий навоз! — Женщина повесила трубку.
