— Нет-нет, — перебил офицера охранник. — Им нужны помоложе и посимпатичней, вроде меня. Конечно, отбирают они нас по фотографиям. Мой же сменщик — исключение из правила, что имеет свое объяснение: он платит этим особам юани из денег, вырученных им от продажи забытых вещей. Порой я думаю, а остается ли ему хоть что-нибудь?
— Я с трудом понимаю вас, штатских.
— Позвольте внести коррективы, полковник: в истинном Китае я — капитан гоминьдановской армии.
Джейсон был ошарашен заявлением молодого человека. То, что он услышал, было невероятно… «В истинном Китае я — капитан гоминьдановской армии»!.. Истинный Китай?.. Тайвань?.. Боже мой, неужто уже началась она — война двух китайских государств? И о чем говорят эти люди? Свершись такое безумие, и в кровавой бойне погибла бы невообразимая масса народу, а Дальний Восток перестал бы существовать как таковой! О Господи, преследуя убийцу, он наткнулся случайно на нечто, что никак не укладывалось в голове!
Все это казалось невероятным, чреватым страшными потрясениями. Он должен действовать быстро и, не размышляя пока ни о чем, сосредоточить все свое внимание на новых, возникающих внезапно перед ним задачах.
Джейсон взглянул на светящийся циферблат. Было 8.54. Для осуществления задуманного оставалось совсем мало времени. Подождав, пока офицер на велосипеде отъедет, он двинулся осторожно к ограде. Подойдя к ней, вытащил из кармана фонарик и дважды осветил ее, желая увидеть, что же она из себя представляет. Изгородь была довольно высокой — не менее двенадцати футов, причем верхняя часть ее загибалась под углом наружу, как у внутренней тюремной ограды, и была обвита колючей проволокой, укрепленной на параллельно натянутых стальных тросах. Джейсон опустил руку в задний карман за кусачками, соединил их рукоятки и вытащил. Опробовав их в темноте левой рукой, он поднес инструмент к ближайшему переплетению проволоки над самой землей.
Если бы Дэвид Уэбб не был не вполне нормальным, а Джейсон Борн — безрассудно храбрым, эту работу никогда бы не удалось завершить. Ограда отличалась от обычных решеток. Металл здесь оказался намного прочнее, чем в тех ограждениях, за которыми держат закоренелых преступников. И для того, чтобы проделать в ней лаз, требовалось приложить немало усилий. Джейсону приходилось манипулировать кусачками и так и эдак, прежде чем ему удавалось захватить и перерезать металл.
Борн снова посмотрел на ярко светившийся часовой циферблат: было уже 9.06. Упираясь ногами в землю и нажимая плечом на вырезанный им в сетчатой решетке прямоугольник высотой в два фута, он с превеликим трудом отогнул его по ту сторону ограды, прополз сквозь образовавшееся отверстие и, обливаясь потом и тяжело дыша, прижался к земле. Времени совсем не осталось; часы показывали 9.08.
Джейсон поднялся и, нетвердо держась на ногах, помотал головой, чтобы прийти в себя. Затем, касаясь рукой ограды, двинулся вправо, пока не добрался до угла, у которого располагалась стоянка. Залитые светом прожекторов ворота находились слева, в двухстах футах от него.
И вот появился первый автомобиль — лимузин, произведенный в Советском Союзе в конце шестидесятых. Описав полукруг, он въехал на стоянку, где встал прямо напротив будки. Из машины вышли шесть человек и зашагали нога в ногу туда, где, очевидно, проходила главная тропа птичьего заповедника. Вскоре их полностью скрыла тьма, и лишь огоньки фонариков, освещавших им путь, указывали их местонахождение. Джейсон внимательно наблюдал за ними: ему предстояло чуть позже тоже выйти на эту тропу.
Три минуты спустя, точно по расписанию, в ворота вкатила вторая машина и остановилась рядом с «ЗИЛом». Пока водитель разговаривал с сидевшим рядом с ним пассажиром, трое мужчин, сидевшие сзади, поднялись и вышли. А секундой позже к ним присоединились и те двое. Едва сдерживая охватившее его волнение, Борн пристально вглядывался в одного из них — высокого, стройного человека, обогнувшего кошачьей поступью сзади автомобиль, чтобы подойти к шоферу. Это был убийца! Вслед за учиненным им беспорядком в аэропорту Кай-Так — тщательно продуманная ловушка в Бэйдцзине, необходимость которой для самозванца диктовалась провалом его плана в Гонконге. Кто бы за ним ни охотился, его следовало как можно быстрее схватить и обезвредить, дабы место пребывания лже-Борна не стало известно его создателю. А ведь кто мог лучше всех знать тактику наемного убийцы, чем его учитель? Кто жаждал отмщения сильнее, чем француз? И кто, кроме него, сумел бы вернуть из небытия настоящего Джейсона Борна? Д’Анжу был в состоянии сорвать осуществление любого замысла, предусматривавшего участие самозванца, и клиент бывшего коммандос отлично это понимал.
