— Как-то не верится мне в то, что вы говорите! — ответил д’Анжу на английском. — Гнев ослабляет ваш слух, мсье Пустозвон! Неужто вы не слышали хотя бы пару разочков, как в толпе засмеялись? Я, во всяком случае, слышал это.
— Гоу лэ![163] — заорал Шен Чу Янг, приказывая Эху замолчать, и пролаял затем по-китайски же уверенным тоном человека, привыкшего к тому, что все ему беспрекословно подчиняются: — Тебе придется все же сообщить нам то, что хотели бы мы знать! Игры закончены, мы не будем больше церемониться с тобой! Где находится убийца, с которым ты прибыл сюда из Макао?
— Он вот там, — ответил д’Анжу, кивнув в направлении самозванца.
— Нет, я спрашиваю тебя не о нем! А о том, кто прилетел в Бэйдцзин еще до него! Об этом сумасшедшем, которого ты вызвал с того света для осуществления своих мстительных замыслов! Где условился ты встретиться с ним? И где остановились вы здесь, в Бэйдцзине? Отвечай же!
— Мы не уславливались с ним о встрече, — произнес Эхо, также перейдя на английский. — Мы нигде не останавливались с ним здесь, в Бэйдцзине.
— Неправда! Такие, как вы с ним, люди всегда заранее все продумывают на случай непредвиденных обстоятельств! Потому-то и остаетесь вы в живых!
— Боюсь, в отношении меня говорить об этом следовало бы в прошедшем времени.
Шен поднял меч:
— Или ты скажешь нам все как есть, или умрешь лютой смертью!
— Ну что же, будь по-вашему! Так вот, если бы мой друг слышал меня в данный момент, я бы сказал ему, что вы тот, кого он должен убить. Ведь если он не сделает этого, то вы сможете поставить всю Азию на колени, утопив миллионы в океане крови их же собственных братьев. Правда, я знаю, что у него и без этого немало забот. И тем не менее перед тем, как испустить дух, я попытался бы убедить его в том, что он просто обязан ликвидировать вас. И призвал бы его не откладывать это на потом, а немедленно приступить к операции, действуя быстро и энергично!
Борн слушал как зачарованный адресованное ему послание д’Анжу: «Начинай же действовать! Прямо сейчас!» Скользнув неслышно в глубь леса, Джейсон вытащил из левого переднего кармана его содержимое. Здоровенный валун, вздымавшийся над землей на несколько футов, защищал его от ветра и надежно скрывал от постороннего взора. Голос д’Анжу доносился и сюда, слабый, дрожащий и тем не менее звучавший решительно и с вызовом. Эхо мобилизовал все свои внутренние силы, чтобы не только достойно встретить смерть, но и выиграть для Дельты несколько драгоценных минут.
— Не будьте столь самоуверенны, mon general[164] Чингисхан, или как там еще вас величают! Я человек в годах, а ваши сатрапы не щадили сил своих, обрабатывая меня. Как видите, я не собираюсь никуда бежать отсюда. Меня мало волнует, куда вы намереваетесь отправить меня… Мы были недостаточно осмотрительны, чтобы заметить приготовленную для нас ловушку: будь наоборот, нам бы удалось обойти ее стороной. Так почему же вы думаете, что у нас хватило ума заранее договориться о месте встречи?
— О том, что у вас имелось обговоренное заранее место встречи, я могу судить именно по тому, что вы попали в западню, — сказал Шен Чу Янг спокойно. — Ты и человек из Макао зашли в мавзолей, выбраться откуда мог надеяться только сумасшедший. Вы и вам подобные при разработке планов всегда исходят из возможности появления непредвиденных обстоятельств и вследствие этого имеют в своем арсенале и самые неожиданные трюки, чтобы вызвать беспорядок и обеспечить места встреч.
— Ваша логика при ближайшем рассмотрении может оказаться несостоятельной…
— Почему? — закричал Шен.
— Да потому, что я сознательно подставил себя!
— Но ведь за это тебе придется поплатиться жизнью!
— Вы уже говорили об этом.
— Твое время истекает.
— Свое время я знаю сам, мсье!
Дельта понял: вот оно, последнее послание.
Борн, чиркнув спичкой, зажег фитиль тонкой восковой свечки, стоявшей на восемь дюймов ниже макушки валуна, и, распутывая бечевку, к концу которой были привязаны два пакета с фейерверком, углубился в чащобу. Однако вскоре, размотав клубок до конца, направился, пригнувшись и избегая малейшего шума, назад, к месту судилища.
— Как могу я быть уверен в том, что вы действительно сохраните мне жизнь? — твердил упрямо Эхо, наслаждаясь своим мастерством в шахматной партии, которая неминуемо закончится его смертью.
— Чтобы остаться в живых, ты должен сказать нам правду, — столь же упорно долдонил Шен. — Это все, что требуется от тебя.
— Но мой бывший ученик уже говорил вам, что я буду лгать, — так же, как делали это и вы весь сегодняшний вечер. — Д’Анжу сделал небольшую паузу и затем, переведя свои слова с английского на мандаринское наречие, спросил толпу, поняла ли она его?
— Прекрати свои фокусы! — возопил Шен.
— Вы повторяетесь. Вам следовало бы научиться контролировать себя, если не желаете производить на других неприглядное впечатление.
— Мое терпение кончилось! Отвечай же живо, где твой сумасшедший?
