— Где кинуть кости на ночь, да? — закончил за нее студент-искусствовед.
— Вот именно. Откровенно говоря, хотя у меня при себе и имеются деньги, запас их все же весьма ограничен: я простая школьная учительница из штата Мэн, преподаю экономику.
— Не так уж плохо, — улыбнулась ей девушка.
— Конечно, я догоню свою группу, но, боюсь, это произойдет только завтра, а не сегодня ночью.
— Мы постараемся вам помочь, не так ли, Люси?
— Точно, что-нибудь придумаем! У нашего колледжа заключено соглашение с Китайским университетом[61] в Гонконге.
— Не ахти какой у них сервис, но цена за ночь вполне приемлемая, — вставил юноша. — Три американских доллара. Но, что весьма прискорбно, порядки в этом заведении весьма старомодные.
— Он имеет в виду действующее там и поныне жесткое пуританское правило: мужчины и женщины селятся порознь.
— «Мальчики и девочки, собирайтесь вместе!» — пропел «спец по истории искусств» и добавил: — Да черт с ними со всеми!
Мари сидела на казарменного типа койке в огромном помещении с потолком, вознесенным на пятьдесят футов над полом. Ей пришло в голову, что это, возможно, спортивный зал. Вокруг нее спали и бодрствовали юные представительницы прекрасного пола. Большинство лежали тихо, лишь кое-кто похрапывал. Несколько девиц дымили сигаретами. Порой кто-то направлялся вразвалку в ванную, и там вспыхивали огоньки. Мари казалось, что она очутилась среди детей, и ей самой захотелось стать ребенком, которому не надо опасаться, что его станут вдруг преследовать.
Дэвид, как ты мне нужен! Ты думаешь, что я очень сильная, но справиться со всем этим и я не могу! Что мне делать теперь? Как поступить?
«Исследуй все вокруг. И ты непременно найдешь то, что может тебе пригодиться», — услышала она Джейсона Борна.
Дождь потоками низвергался с неба, размывая песок и заливая прожекторы, которые освещали гротескную статую, высившуюся у бухты Отражения, — огромного китайского идола, восточного духа зла, застывшего в замысловатой позе на высоте в тридцать футов. Темное побережье было пустынно, но в старом придорожном отеле и древней лавчонке, где продавались гамбургеры, толпились люди. Это были постояльцы гостиниц, гуляки, туристы и островитяне, которые приплывали в бухту, чтобы пропустить поздним вечером рюмашку-другую, где-нибудь заморить червячка и, главное, поглазеть на священную статую, отгоняющую злых духов, готовых в любой момент всплыть из морских глубин. Внезапный ливень загнал гуляющих в помещение. Многие ждали с нетерпением, когда шторм затихнет, чтобы отправиться домой.
Борн, вымокший до последней нитки, лежал, распластавшись, в кустарнике, в двадцати футах от подножия злобно ощерившегося идола, на полпути от него до моря. Смахивая с лица дождевые капли, он глаз не спускал с бетонных ступеней, которые вели ко входу в выстроенный в незапамятные времена «Колониальный отель». Он ждал третьего из тех, чьи имена были в списке тайпана.
Первый пытался устроить на него засаду на пароме «Стар», где, согласно достигнутой ранее договоренности между ними, должен был встретиться с Борном. Но Джейсон, одетый в точности так же, как в Городе-крепости, вовремя заметил двух скрывавшихся в толпе телохранителей этого человека. Конечно, вычислить их было куда сложнее, чем обнаружить человека с переговорным устройством, однако Джейсон справился с этим, причем без особого труда. Чтобы окончательно убедиться в том, что он не ошибся, Борн, затерявшись среди пассажиров и так и не подойдя к условленному иллюминатору с правого борта, стал ждать, что произойдет дальше. Когда паром в третий раз пересекал гавань, двое людей, замеченные Борном, дважды прошли мимо своего шефа, всякий раз коротко сообщая ему что-то и затем расходясь в разные стороны. Но где бы ни находились эти охранники, они отовсюду пожирали глазами хозяина.
Дождавшись, когда паром приблизился к пирсу и пассажиры гурьбой ринулись к выходу на носу, Борн, проходя в толпе мимо одного из тех двух китайцев, ударом в почки отбросил его вправо и тут же обрушил ему на голову тяжелое медное пресс-папье. Пассажиры проносились мимо, ничего не замечая в тусклом свете. Затем Борн прошел между опустевшими скамьями на другой борт, приблизился ко второму телохранителю и, прижав пистолет к его животу, повел свою новую жертву на корму. Там он перекинул охранника через перила и, когда корабельный гудок зашелся в ночи и паром двинулся к коулунскому пирсу, сбросил его за борт.
Расправившись с обоими наемниками, Борн направился к иллюминатору посреди правого борта, у которого по-прежнему стоял человек, вознамерившийся разделаться с Джейсоном.
— Вы держите слово! — промолвил Борн. — Боюсь, что я опоздал.
— Это вы мне звонили? — Взгляд китайца шарил по обтрепанной одежде Борна.
— Да.
— Но вы вовсе не похожи на человека, у которого водятся деньги, хотя и представились по телефону богачом.
— Относительно моей внешности вы, пожалуй, правы. — Борн вынул согнутую пачку американских банкнот достоинством каждая в тысячу долларов, что нетрудно было разглядеть, когда он распрямил купюры.
