Я достал камень из ножен и перекатил его в другую ладонь.
Снаружи над морем завывал ветер. Деревья трепетали. Одна из ветвей сломалась и с треском рухнула на землю. Порыв ветра, словно кулаком, ударил о стену.
Буря звала меня.
Я встал и, приоткрыв дверь, прислушался. Потом прокрался по коридору, через комнату с тлеющим огнём, к другой двери. Повернул ручку. Поток ветра обдал лицо. Я бежал под проливным дождём, заглатывая полные лёгкие свежего прохладного воздуха.
Порывы ветра толкали меня вперёд по гравию, траве и камням. Волны гремели громче и громче. Я оказался на самом краю скалы. Большие волны бились о неё так сильно, что брызги долетали до лица: соль и дождь, дождь и соль. Я вдохнул и поднял руки, приготовившись нырнуть и плыть сквозь гребни волн на поиски клана.
Найти их?
Руки опустились. Я никогда не найду их. Без меня мама, наверное, быстро догнала клан. Может быть, они уже плывут на дальний север. Где бы он ни был.
Нет. Если я хочу встретиться с ними вновь, я должен дождаться маминого возвращения на острове Спиндл. Два цикла Луны с
Я лёг на камни. Дождь хлестал лицо. В какой-то момент я перестал что-либо чувствовать.
Мэгги стояла надо мной в сером утреннем свете, кудахча. Она завернула меня в одеяло и повела в дом. Она хотела снова отправить меня в горячую воду, но в итоге согласилась просто выдать мне сухую одежду:
– Переоденься в ванной, пока я приберусь.
Я натянул майку и проскользнул в шорты. Затем дотянулся до ножен, вытащил нож и пошерудил в поисках зелёного камня. До возвращения к Мэгги мне необходимо окрасить мир в цвет океана, моего дома. Ножны оказались пустыми.
Я рванул в комнату погибшего мальчика. Кровать была снова аккуратно застелена, плюшевый мишка гордо водрузился на её вершине. Пол тоже был слишком чистый. Где же камень?
Я выбежал на улицу и принялся искать его на вершине скалы.
Мэгги стояла у двери.
– Что случилось? – крикнула она.
– Я потерял его! – я вбежал в дом мимо неё и стал срывать покрывала с кровати.
– Что потерял?
– Мой камень! Мой волшебный зелёный камень!
– Волшебный?
– Через него можно смотреть. Он окрашивал всё в подводно-зелёный…
– А, стекло с пляжа, – она направилась на кухню. – Пойдём, я положила его к остальным.
Что значит «к остальным»?
Она взяла контейнер и перевернула его на столе. Груда камней с треском упала: синие, зелёные, золотые… Все разглажены бесчисленными волнами. Все такие чистые, что свет проходит насквозь.
У меня перехватило дыхание. Я думал, что мой такой единственный.
Я взял зелёный камень – нет, цвет слишком тёмный. Я бросил его и схватил другой – форма не та. Камни производили забавные звенящие звуки, посмеиваясь надо мной.
Бледно-зелёный камень выглядывал из-под груды. Он был правильного цвета, и изгибы идеально повторяли форму моей ладони. Теперь я заметил царапины на поверхности и въевшиеся пятна грязи. По сравнению с другими он выглядел непримечательно и обыденно.
Я бросил его и ушёл.
В тот день Мэгги проверяла телефон всего шесть раз. Стал накрапывать дождь.
– Я могла бы завести обожаемый Джеком грузовик, – сказала она. – Но я терпеть не могу водить этот драндулет. Телефон скоро заработает. Можешь остаться ещё на одну ночь.
И ещё на одну. И ещё на одну…
Каждую ночь я оставался в кровати, пока в доме не погаснет свет и всё не затихнет. Тогда я выскальзывал на улицу к морю: моё сердце разрывалось от тоски по клану. Я засыпал под колыбельную волн. Проснувшись перед рассветом, я отправлялся на поиски морских желудей и водорослей. Домой я возвращался до того, как Мэгги проснётся.
Я копировал то, как она застилает постель; пользовался метлой; приносил поленья и складывал их рядом с камином в аккуратные горки. Если я буду вежлив и услужлив, если буду похож на человека, то, возможно, она перестанет вспоминать о приёмной семье.
Однажды она подняла трубку, и телефон зажужжал, как рой мух. Она потянулась к нему пальцем, а затем застыла, задумавшись.
– Пара деньков не повредит, – решила она, кладя трубку на место.
Небо рассветало бледно-синим цветом. Я ползал у подножья скалы, заглатывая очередного морского жёлудя. Я устал от желудей. Мне хотелось рыбу – свежую и солёно-сладкую. Мэгги ещё вечность будет спать. У меня полно времени.
С камней я спустился в воду. Я не зайду далеко, иначе нарушу клятву. Доплыву до места, где водится нормальная еда.
Я нырнул и сразу же встретил жирного краба. Выплыл на поверхность, оторвал ему клешни и высосал мясо. Швырнул раковину о валун и обглодал краба.
Потом нырнул и поплыл вдоль подводной скалы, наткнувшись на косяк серебристой рыбёшки, заглотнул одну, смакуя гладкое мясо и наслаждаясь хрустом косточек.
Я бросился к поверхности воды и кувыркнулся. Здесь, в воде, я знал свою суть. Потом вертелся и крутился, парил и плыл так грациозно, как только можно без хвоста.
Пока я играл, солнце восходило. В конце концов мне пришлось признать, что пора возвращаться в дом.
Я плюхнулся животом на плоский камень и взобрался на скалу. Приподнялся на краю и замер.
Там стояла Мэгги и смотрела на меня.
