— Ещё я выяснил насчёт Оскара.
— Что с ним? — встрепенулся Миша.
— Он безупречно справился со своей ролью. Надёжный человек мне сообщил, что пару месяцев назад дозор действительно привёл мечтающего о службе деревенского паренька, который в тот же день был зачислен в городскую стражу рядовым. Следующей ночью Оскар будет дежурить на городских воротах, и ты, если хочешь, можешь с ним встретиться, — разрешил Виктор племяннику.
И мужчина подробно объяснил, как безопаснее всего организовать свидание с братом.
— А почему ты не пойдёшь с нами? — под конец спросил учителя Алет.
— С рассветом я отправляюсь в Долину, — потерев глаза, ответил Виктор.
Напоследок он велел Мише ни в коем случае не предпринимать самостоятельных попыток встретиться с матерью или отцом. Скрепя сердце, племянник дал слово, и все трое, пожелав друг другу спокойной ночи, отправились на боковую.
Когда на следующее утро парни проснулись, мужчины в замке уже не было.
После заката, как посоветовал Виктор, Миша и Алет, притворившись, что устали и отправились спать, незаметно сбежали из замка. Краситься Миша не стал, но линзы, на всякий случай, надел. Ощущения были непривычные, но сносные. Ему казалось, что он будет как бы в солнцезащитных очках, и в темноте вообще ничего не увидит, однако, вопреки ожиданиям, в вечерних сумерках он ориентировался даже лучше, чем обычно. Похоже, линзы обладали слабым эффектом ночного видения.
Шли юноши молча: каждый прокручивал в голове то, что им предстояло провернуть. Очертания города всё приближались, и вот они отчётливо видят закрытые на ночь городские ворота. Миша остановился в отдалении, а Алет приблизился к неприметной на фоне огромных ворот двери. Собрав всю свою храбрость, он постучал медным кольцом-молоточком. Наверху открылось окошко и оттуда выглянуло страшное широкое и бородатое лицо стражника:
— Кто такой? — неприветливо рявкнул стражник, заметив, наконец, побеспокоившего его молодого человека.
— Алекс, — парень совершенно не чувствовал в себе смелости, но отступать было поздно. — Мы из Озёровки. Ищем Ваню. Он всё хвастал, что пойдёт записываться в стражники, а тут вдруг пропал. Его дед послал нас узнать…
— Да, есть тут один, из Озёровки, — усмехнулся резко подобревший бородач, заметив на дороге и второго юношу.
— И он стражник? — вполне правдоподобно изобразил недоверие вперемешку с изумлением Алет.
— Самый настоящий, — подтвердил мужчина.
— А… можно его позвать? — неуверенно попросил подросток.
— Вам повезло. Сегодня мы с ним дежурим на пару.
И, повернувшись, бородач басом гаркнул:
— Эй, Вань! К тебе тут друзья пожаловали! Желают видеть.
Через минуту к ребятам вышел молодой человек в полном обмундировании стражника. На его бледном лице явственно читалось беспокойство, и оно лишь усилилось, когда Оскар взглянул на незнакомого ему паренька.
— О, Ванька, это правда ты?! — с фальшивой радостью обменялся с ничего не понимающим юношей рукопожатиями Алет и даже для убедительности хлопнул его по плечу, будто бы они сто лет были знакомы.
— Ну ладно. Когда закончите балакать, постучи, — смачно зевнул бородатый и закрыл за Оскаром дверь.
Облегчённо вздохнув, гном уже искренне улыбнулся рядовому:
— Пойдём.
— Куда? — нахмурившись, потребовал хоть каких-то объяснений Оскар.
— Тише, — испуганно зашипел Алет. — Взгляни лучше, с кем я пришёл.
Стражник огляделся и, помрачнев ещё больше, сделал несколько шагов в направлении Миши. Приблизившись, Оскар от изумления потерял дар речи. Кого-кого, но брата увидеть он никак не ожидал.
— Тебя не узнать, — овладев собой, протянул руку Оскар. — Что с глазами?
— Линзы, — отвечая на рукопожатие, пояснил Миша. — Дядя посчитал, что глаза меня выдают.
— Он прав. Если бы ты ещё что-то сделал с волосами, то и я бы тебя не признал.
— Насчёт этого всё тоже схвачено. Но лучше расскажи, как ты?
— Нормально, — пожал плечами Оскар. — Вначале всё думал, кто-нибудь опознает. Ты ведь в курсе, что нас всё ещё ищут? Но теперь всё отлично. На днях видел отца.
— И как он? — тут же спросил Миша, так и не получивший от дяди подробностей.
— Неплохо. Благодаря маме и дяде у него отдельная камера, вполне приличная кормёжка, — ответил брат. — Но я с ним не говорил. В тюрьме слишком много лишних ушей.
— А мама? Ты к ней ходил?
— Нет, — сознался Оскар. — Понимаешь, я ведь, вроде, не знаю её. К гостинице приставили охрану, и если меня заметят там, это может вызвать ненужные подозрения.
— Дядя не сказал, что она под домашним арестом, — Миша грустно вздохнул.
— Официально, нет, — признал брюнет. — Но слежка ведётся. Насколько я слышал, она почти не выходит на улицу: продукты доставляет служанка, ученики приходят на дом. Но каждый день ровно в четыре мама ходит в тюрьму, навещает отца. А ты, значит, теперь дома? Как Варя? — впервые в его голосе прозвучали печаль и даже послышались нотки зависти.
— Передавала, что любит тебя, — соврал Миша, не сказавший ни слова сестре о своих сегодняшних планах: боялся, что девочка запросится пойти с ними.
