— Ты очень красивая, — произнес Фрэдди почему-то раздраженным тоном.
На что он сердится? На то, что очаровательная женщина не повела себя как обычная проститутка и отказалась от его заманчивых предложений? Или он думает, что польстил ей? То, что она не уродина, она прекрасно знала с детства. Для нее это так же обычно, как серые стены замка Донегана. Ничего необычного в этом не было.
Но граф думал иначе.
— Знаешь, — сказал он, нежно проведя пальцем по ее плечу, — мне порой кажется, что ты самая прекрасная женщина из тех, кого мне доводилось видеть. Мне нравится, когда ты улыбаешься, когда глаза твои вспыхивают от обиды или гнева на меня. Но порой их блеск почему-то увядает, ты становишься вялой и делаешься похожей на сотни других самых обычных шлюх, с которыми я успел переспать за свою жизнь.
Она отступила немного назад и неожиданно улыбнулась, сама удивляясь этой реакции на его слова.
— Никогда не говорила, что я ослепительная красавица, — сказала она таким тоном, что граф чуть не расхохотался.
— Безусловно. Ты не говорила этого, — согласился он, — и всегда отказывалась от новых нарядов. Ты даже считаешь, что я способен похитить драгоценность у мертвеца. А еще ты требуешь справедливого отношения к детям и терпимости ко всем, кто нас окружает. Вот ты у нас какая!
— Я такая, какая есть, — пролепетала Кэтрин беспомощно и растерянно.
Она не испугалась гнева, мелькнувшего в глазах Фрэдди. Просто он вдруг напомнил ей голодного уличного мальчишку со следами побоев на лице. Мальчишку, который молил о пище, постели, возможно, любви, но в принципе о том, что совершенно необходимо каждому человеку. Этот малыш тоже обокрал ее и… умер из-за этого.
— Ты его любила?
Кэтрин несколько раз смущенно моргнула, не очень понимая, о чем идет речь. А затем улыбнулась, чем окончательно ошеломила графа. Господи, он подумал, что она вспомнила того идиота, который лишил ее девственности! Он не понял, что эта нежная и печальная улыбка относится не к сыну герцога, а к нему, высокомерному, красивому мужчине, который, совершенно обнаженный, стоял сейчас перед ней!
— Ты уже спрашивал меня об этом.
Фрэдди вздохнул. Он опять не получил ответа на свой вопрос. Она опять ответила коротко и непонятно. Ему особенно хотелось узнать это почему-то именно сейчас. Впрочем, еще больше его волновал ответ на другой вопрос.
— А если бы любила, что бы ты сделала, Кэтрин? — спросил он и поднес руку с широко расставленными пальцами к ее груди, словно заключив ее в клетку.
Ее грудь напряглась. Плоть ощутила плоть.
— Все, что угодно, — ответила она так храбро, что на этот раз шаг назад сделал граф.
Она потупила глаза, затем резко подняла голову и еще раз повторила.
— Все, что угодно!
В голосе была не только бравада. В нем чувствовались убеждение и решимость. Она стояла перед ним, готовая на любую жертву ради любви. Но не ради него. Ради него никогда…
Пальцы Фрэдди наконец прикоснулись к ее груди, и она невольно сделала шаг к нему. Это было движение настоящей женщины из крови и плоти, а не призрака или фантома, рожденного его воображением. В ней все было то же, что у тысяч других. Но эта улыбка, этот блеск в глазах, эти волосы, напоминающие осенние листья… В ней была та волшебная зовущая сила, о существовании которой он почти забыл. Перед ним была воплощенная женская нежность. Она принадлежит ему. И будет принадлежать ему в эту ночь, в тысячу тысяч других ночей, если он захочет этого и посчитает это нужным.
Фрэдди наклонился и, пытаясь вывести ее из оцепенения, слегка укусил в плечо. Это был жест покорности и покорителя одновременно. В глазах ее блеснули слезы. Кэтрин жалела о своем падении, которое навсегда закрыло ей путь в приличное общество, и испытывала жалость к нему, сильному и совершенному, но абсолютно бесчувственному. Она почти не шевелилась, когда он покусывал ее плечи. Глаза ее смотрели на сбившиеся, как всегда, на его лоб волосы. Она слегка повернулась, двумя пальцами аккуратно убрала эту прядку с его лба и поцеловала. Граф почувствовал, как вместе с поцелуем на лицо его упали ее слезы, и про себя обругал за это Кэтрин. Слезы эти растопили что-то непонятное в его душе. Неужели эта женщина может воздействовать на него даже без слов?
