Прежде, чем их повесят полностью

Магистр Карлотта дан Эйдер, глава гильдии торговцев пряностями, сидела на стуле, сложив руки на коленях, и изо всех сил старалась сохранять достоинство. Её кожа стала бледной и жирной, под глазами виднелись тёмные круги. Белое платье перепачкалось в грязи тюремной камеры, волосы утратили свой блеск и безжизненно свисали вокруг лица. Без пудры и драгоценностей она выглядела старше, но всё равно казалась прекрасной. В каком-то смысле, даже прекраснее, чем обычно. Красота пламени почти догоревшей свечи.

— У вас усталый вид, — сказала она.

Глокта приподнял брови.

— Последние несколько дней были тяжёлыми. Сначала допрос вашего сообщника Вюрмса, потом небольшое дельце с атакой армии гурков, которая стоит под нашими стенами. Вы тоже выглядите несколько утомлённо.

— Пол моей крошечной камеры не очень удобен, да и помимо того забот хватает. — Она посмотрела на Секутора и Витари в масках, которые непреклонно стояли, скрестив руки и прислонившись к стенам по обе стороны от неё. — Я умру в этой комнате?

Несомненно.

— Посмотрим. Вюрмс уже рассказал нам большую часть того, что нам нужно. Вы пришли к нему, предложили ему деньги за подделку подписи его отца на определённых документах, чтобы отдавать приказы от его имени определённым стражникам. В общем, за участие в передаче города Дагоски в руки врагов Союза. Он назвал всех, вовлечённых в вашу схему. Подписал признание. Его голова, на тот случай, если вам интересно, украшает ворота рядом с головой вашего друга Излика, императорского посла.

— Вместе, на воротах, — пропел Секутор.

— Я не смог получить от него только три вещи. Ваши мотивы, вашу подпись и личность гуркского шпиона, убившего наставника Давуста. И я получу эти три вещи от вас. Сейчас.

Магистр Эйдер тщательно прочистила горло, тщательно разгладила подол своего длинного платья и села, выпрямившись так гордо, как только смогла.

— Я не верю, что вы станете меня пытать. Вы не Давуст. У вас есть совесть.

Уголок рта Глокты слегка дёрнулся. Храбрая попытка. Я вам аплодирую. Но как же вы ошибаетесь.

— У меня есть совесть, но она слабая и иссохшая. Она не защитит ни вас, ни кого-либо другого даже от сильного ветра. — Глокта сделал долгий и тяжёлый вздох. В комнате было слишком жарко, слишком светло, глаза болели и дёргались, и он медленно потёр их, произнося:

— Вы даже не представляете, какие вещи я делал. Ужасные, злые, непристойные, и вас стошнит от одного их перечисления. — Он пожал плечами. — Время от времени они меня изводят, но я говорю себе, что у меня были веские причины. Годы проходят, и невообразимое становится обыденным, ужасное скучным, непереносимое превращается в рутину. Я заталкиваю всё это в тёмные уголки своего сознания, и вы даже представить себе не можете, сколько там всего уже скопилось. Изумительно, с чем может жить человек.

Глокта посмотрел на Секутора, потом на Витари — их глаза блестели сурово и безжалостно.

— Но даже если предположить, что вы правы, неужели вы можете всерьёз притворяться, будто подобные угрызения совести есть у моих практиков? Ну, Секутор?

— Подобные что?

Глокта грустно улыбнулся.

— Видите. Он даже не знает, что это такое. — Он откинулся на своём стуле. Устал. Ужасно устал. Казалось, у него не хватает сил, чтобы поднять руки. — Я уже пошёл для вас на все возможные уступки. С предателями обычно так мягко не обращаются. Вы бы видели, как Иней бил вашего друга Вюрмса, а все мы знаем, что тот был в этом деле младшим партнёром. Все свои последние жалкие часы он гадил кровью. А вас пока никто и пальцем не тронул. Я позволил вам сохранить вашу одежду, ваше достоинство, ваш человеческий облик. У вас есть один шанс подписать признание и ответить на мои вопросы. Один шанс подчиниться полностью и совершенно. Вот и всё, на что хватит моей совести. — Глокта наклонился вперёд и ткнул пальцем в стол. — Один шанс. А иначе мы вас разденем и начнем резать.

Магистр Эйдер, казалось, разом осела. Её плечи поникли, голова опустилась, губа задрожала.

— Задавайте свои вопросы, — прохрипела она. Сломленая женщина. Мои поздравления, наставник Глокта. Но вопросы требуют ответов.

— Вюрмс сказал нам, кому нужно было заплатить, и сколько. Определённым стражникам. Определённым чиновникам в администрации его отца. И, разумеется, значительная сумма ему самому. В этом списке удивительным образом отсутствует одно имя. Ваше. Вы и только вы не просили ни о чём. Сама королева торговцев упускает сделку? Мой разум отказывается понимать. Что они предложили вам? Почему вы предали своего короля и страну?

— Почему? — эхом отозвался Секутор.

— Отвечай ему, блядь! — крикнула Витари.

Эйдер испуганно съёжилась.