Эйдер почти прекратила биться.
— Стой! — рявкнул Глокта.
Витари, видимо, не расслышала, цепь была натянута по-прежнему.
— Стой, я сказал!
— Почему? — прошипела она.
— Я приказываю, блядь, — рявкнул он, — а не объясняю!
Витари отпустила цепь, презрительно глядя на него, и убрала сапог от головы Эйдер. Та не шевелилась. Её дыхание было неглубоким, едва слышным шорохом.
Глокта стоял у окна и хмуро смотрел в ночь, наблюдая, как гнев Божий изливается на Дагоску. Три огромные катапульты за стенами города, установленные далеко за пределами выстрела из лука, работали уже с полудня. Примерно час уходил на то, чтобы зарядить и подготовить каждую. Глокта наблюдал за процедурой в подзорную трубу.
Сначала машину нацеливали, выверяя дистанцию. Бородатые инженеры в белых робах спорили друг с другом, вглядывались в свои подзорные трубы, держали линии отвесов, возились с компасами, бумагами, счётами и точно настраивали огромные затворы, удерживавшие катапульту.
Когда они приходили к согласию, огромную балку отводили назад в боевое положение. Команда из двадцати вспененных лошадей под ударами кнутов поднимала громадный противовес — чугунную глыбу в форме хмурого гуркского лица.
Затем огромный снаряд — бочонок не меньше шага в поперечнике — аккуратно помещали в подготовленный ковш при помощи системы блоков и группы хмурых, орущих, машущих руками рабочих. Потом люди в ужасе поспешно разбегались прочь. Вперёд медленно выходил раб с длинным шестом, на конце которого пылал пучок соломы. Подносил его к бочонку. Взвивались языки пламени, где-то отпускали рычаг, падал мощный противовес, огромная балка длиной с сосновый ствол рассекала воздух и пылающий снаряд взвивался к облакам. Уже много часов снаряды взлетали и с рёвом падали вниз. Солнце медленно садилось на западе, небо темнело и холмы материка превращались в далёкие чёрные силуэты.
Глокта смотрел, как взлетает бочка, ярко горя на фоне чёрного неба, след от неё отпечатывался в его глазах. Казалось, она висит над городом целую вечность, почти на высоте Цитадели, а потом с треском падает с неба, как метеор, оставляя позади хвост оранжевого огня. Бочка упала на землю посреди Нижнего Города. Жидкий огонь взметнулся вверх, плеснул в стороны, жадно вцепился в крошечные силуэты лачуг в трущобах. Несколько мгновений спустя грохот взрыва достиг окна Глокты и заставил его поморщиться.
Глокта наполовину видел, наполовину представлял крошечные фигурки, которые бежали оттуда, вытаскивали раненых из горящих обломков, пытались спасти, что возможно, из разрушенных жилищ. Перепачканные пеплом местные жители мрачно передавали вёдра друг другу по цепочке из рук в руки, тщетно стараясь остановить распространяющийся ад.
Он повернулся, услышав, что кто-то стоит в дверях. Шикель, её тощая фигурка чернела в свете лампы.
— Со мной всё в порядке, — пробормотал он, снова глядя на грандиозный, полыхающий, ужасный спектакль за окном.
— Иди, Шикель. Я жду посетителя… в некотором роде… и с ним могут возникнуть неприятности.
— Посетителя, да?
