Прежде, чем их повесят полностью

— Подать руку? — практик Витари искоса смотрела на него, опираясь на корабельный поручень. Рыжие волосы торчали на её голове, как шипы чертополоха. Казалось, она провела всё путешествие, нежась на открытом воздухе, словно ящерица, не обращая внимания на качку корабля, и наслаждаясь сокрушающей жарой настолько же, насколько Глокта её ненавидел. Сложно было судить о выражении лица практика под чёрной маской. Но готов поспорить, она улыбается. Несомненно, уже готовит свой первый отчёт архилектору: "Калека большую часть путешествия провёл в трюме, блевал. Когда мы прибыли в Дагоску, его пришлось стаскивать на берег вместе с грузом. Он уже стал посмешищем…"

— Разумеется нет! — отрезал Глокта, нетвёрдо ступая на доску с таким видом, словно каждое утро рисковал своей жизнью. Сходня опасно закачалась, как только Глокта поставил на неё правую ногу, и он болезненно осознал, насколько далеко внизу плещется по скользким камням причала серо-зелёная вода. Возле доков найдено плавающее тело…

Но в конце концов ему удалось прохромать по сходне без происшествий, волоча за собой свою ногу. Он почувствовал абсурдный приступ гордости, когда добрался до пыльных камней доков и, наконец, снова ступил на твёрдую землю. Смешно. Можно подумать, что я уже победил гурков и спас город, а не просто проковылял три шага. Вдобавок ко всем бедам, теперь, когда он привык к постоянной качке корабля, от неподвижности суши голова закружилась, живот скрутило, да и солёная вонь гнили прожаренных на солнце доков только усиливала тошноту. Он заставил себя сглотнуть горькую слюну, закрыл глаза и повернул лицо к безоблачному небу.

Чёрт, а тут жарко. Глокта уже забыл, как жарко бывает на Юге. Год уже шёл к концу, а солнце палило, и он потел под своим длинным чёрным плащом. Одежда Инквизиции отлично подходит для внушения ужаса подозреваемым, но, боюсь, она плохо приспособлена для жаркого климата.

Практику Инею было даже хуже. Громадный альбинос укрыл каждый дюйм своей молочной кожи, даже натянул чёрные перчатки и широкополую шляпу. Он смотрел в яркие небеса, несчастно и подозрительно прищурив розовые глаза. Широкое белое лицо вокруг чёрной маски было покрыто каплями пота.

Витари искоса глянула на них.

— Вам двоим неплохо бы почаще выходить наружу, — пробормотала она.

На конце пристани их ждал человек в чёрной инквизиторской одежде. Он держался поближе к тени от ветхой стены, но всё равно сильно потел. Высокий, костлявый мужчина с выпученными глазами и покрасневшим облупившимся от солнца крючковатым носом. Встречающая делегация? Судя по её размерам, встречи со мной здесь вовсе не желают.

— Я Харкер, главный инквизитор города.

— Были, до моего прибытия, — отрезал Глокта. — Сколько ещё вас здесь?

Инквизитор нахмурился.

— Четыре инквизитора и около двадцати практиков.

— Маловато людей, чтобы оберегать от государственной измены такой большой город.

Харкер нахмурился ещё сильнее.

— Мы всегда справлялись. — О, и в самом деле. Если не считать потерю вашего наставника, конечно. — Это ваш первый визит в Дагоску?

— Я провёл некоторое время на Юге. — Лучшие дни жизни и худшие. — Во время войны я был в Гуркхуле. Видел Ульриох. — В руинах, после того, как мы его сожгли. — Два года провёл в Шаффе. — Если считать императорские тюрьмы. Два года в кипящей жаре и сокрушающей темноте. Два года в аду. — Но в Дагоске не бывал.

— Хм, — без особого выражения фыркнул Харкер. — Ваши покои располагаются в Цитадели. — Он кивнул в сторону огромной скалы, которая высилась над городом. Ну разумеется, где же ещё. В самой верхней части самого высокого здания, не сомневаюсь. — Я покажу дорогу. Лорд-губернатор Вюрмс и его совет будут рады встретиться с новым наставником. — Он отвернулся, слегка помрачнев. Думаешь, что это место должно быть твоим, а? С радостью тебя разочарую.