— Конечно. Никогда не осуждай выбор другого. Неизвестно, какие у него причины. Вы пришли сюда выпить, наставник? Боюсь, у них нет ничего, кроме этой мочи. — Он махнул бутылкой. — Или у вас есть вопросы ко мне?
— У вас есть опыт в осадах?
— Опыт? — фыркнул Коска, — Опыт, говорите? Ха! Опыт — это единственное, чего у меня в избытке…
— Точно, — прошелестела Витари через плечо, — зато не хватает дисциплины и верности.
— Ну, да, — Коска хмуро посмотрел на её спину, — всё зависит от того, кого спросите. Но я был в Этрине, и в Мурисе. А это серьёзные осады. И я сам несколько месяцев осаждал Виссерин, и почти захватил его, вот только эта дьяволица Меркатто[6] застала меня врасплох. Налетела с конницей перед рассветом, солнце в глаза и всё такое, чертовски недружелюбная выходка[7]. Эта сука…
— Слышала, ты тогда валялся пьяным, — пробормотала Витари.
— Ну, да… А потом я шесть месяцев удерживал Борлетту против великого герцога Орсо…
Витари фыркнула.
— Пока он не заплатил тебе, чтобы ты открыл ворота.
Коска скромно ухмыльнулся.
— Это была просто огромная куча денег. Но силой ему нас взять не удалось! Шайло, уж в этом ты мне не откажешь?
— Нет нужды применять против тебя силу, если захватить с собой кошелёк.
Наёмник ухмыльнулся.
— Я тот, кто я есть, и никогда не претендовал на что-либо ещё.
— Так вы славитесь тем, что предаёте нанимателей? — спросил Глокта.
Стириец замер, не донеся бутылку до рта.
— Я смертельно оскорблён, наставник. Никомо Коска, может, и наёмник, но всё же есть и правила. Я могу повернуться спиной к нанимателю только в одном случае.
— И в каком же?
Коска ухмыльнулся.
— Если кто-то другой предложил мне больше.
— Вы знаете, что случилось с моим предшественником, наставником Давустом?
— А-а, загадка палача-невидимки! — Коска задумчиво почесал потную бороду, поковырял сыпь на шее и посмотрел на то, что застряло под ногтем. — Кто знает, да и кому теперь не всё равно? Этот человек был скотиной. Я его едва знал, и то, что знал, не любил. У него было немало врагов, и, на тот случай, если вы не заметили, тут настоящий змеиный клубок. Если спрашиваете, кто из них его ужалил, ну… а разве это не ваша работа? Я был занят тут. Пил.
— А какое у вас мнение насчёт нашего общего друга, генерала Виссбрука?
Коска сгорбился и осел на стуле.
— Он просто дитя. Играет в солдатики. Возится со своим маленьким за́мком и заборчиком, когда важны только большие стены. Потеряешь их — и игра окончена, вот что я скажу.
— Я думал о том же самом. —
Коска поднял бровь.
— Хорошо. Затопи́те. Гурки не очень любят воду. Плохие пловцы. Затопи́те. Очень хорошо. — Он закинул голову и высосал из бутылки последние капли, бросил её на грязный пол, вытер рот грязной рукой, а потом вытер руку о пропитанную потом рубашку. — По крайней мере, хоть кто-то знает, что делает. Может, когда гурки атакуют, мы продержимся на несколько дней дольше, а? —
— Сложно сказать, может, гурки и не нападут.
— О, надеюсь, нападут. — Коска потянулся под стул и достал другую бутылку. Его глаза блестели, когда он вытаскивал пробку зубами и выплевывал через комнату. — Когда начинается сражение, моя плата удваивается.
Наступил вечер, и милосердный ветерок насквозь продувал зал совещаний. Глокта прислонился к стене у окна, глядя, как тянутся тени по городу внизу.
Лорд-губернатор заставлял себя ждать.
