Прежде, чем их повесят полностью

— И она очень вкусная. Я вас поздравляю.

— Чрезвычайно вкусная, — пробормотал генерал Виссбрук, принимая руку у Кадии и сдирая с неё полоску изорванной плоти. — Наверное из-за фехтования, которым вы занимались в молодости. — Кровь брызнула на его пухлое улыбающееся лицо.

— Фехтование, разумеется, — сказал Глокта. — Рад, что вам понравилось, — Хотя всё это казалось ему очень странным.

— Понравилось, понравилось! — вскричал Вюрмс. Он держал обеими руками остатки ступни Глокты, словно кусок дыни, изысканно обгрызая с неё кусочек за кусочком. — Мы все четверо довольны! На вкус как жареная свинина!

— Как хороший сыр! — вскричал Виссбрук.

— Как сладкий мёд! — проворковал Кадия, посыпая солью рёбра Глокты.

— Как сладкие деньги, — промурлыкал голос магистра Эйдер откуда-то снизу.

Глокта поднялся на локтях.

— Эй, что вы там делаете?

Она посмотрела на него и ухмыльнулась.

— Вы забрали мои кольца. Меньшее, что я могу сделать, это взять что-то взамен. — Её зубы вонзились в его правое бедро, глубоко, как маленькие кинжалы, и вырвали ровный кусок плоти. Она жадно лакала кровь из раны, язык скользил по его коже.

Полковник Глокта поднял брови.

— Вы правы, конечно. Совершенно правы. — На самом деле, вопреки ожиданиям, было не так уж и больно, вот только сидеть прямо было довольно утомительно. Он откинулся назад на песок и лёг, глядя в голубое небо. — Все вы совершенно правы.

Эйдер уже поднялась выше.

— Ах, — хихикнул полковник, — щекотно! — Как приятно, подумал он, быть съеденным такой прекрасной женщиной. — И немного левее, — пробормотал он, закрывая глаза, — ещё немного левее…

Глокта, мучительно дёрнувшись, сел на кровати, туго изогнув спину, как натянутый лук. Его левая нога дрожала под липкой простынёй, высохшие мышцы свело обжигающей судорогой. Чтобы не закричать, он прикусил губу оставшимися зубами и шумно дышал через нос, скорчив лицо и яростно силясь контролировать боль.

Уже когда стало казаться, что нога просто сама оторвётся, жилы неожиданно расслабились. Глокта рухнул назад, на липкую кровать, и лежал, тяжело дыша. Будь прокляты эти ёбаные сны. Каждая частичка болела, каждая частичка ослабла и дрожала, мокрая от холодного пота. Он хмуро посмотрел в темноту. Комнату наполнял странный звук. Напряжённый, шипящий звук. Что это? Медленно, осторожно он перекатился и поднялся с кровати, дохромал до окна и встал там, глядя наружу.

Казалось, город внизу исчез. Опустилась серая пелена, отрезавшая его от мира. Дождь. Он стучал по подоконнику, крупные капли разбивались в мелкие брызги, наполняя комнату прохладной дымкой, увлажняя ковёр под окном и занавеси по бокам, освежая липкую кожу Глокты. Дождь.

Он уже и забыл, что такое бывает.

Где-то вдали сверкнула молния. На миг из шипящего мрака показались чёрные шпили Великого Храма, а потом тьма снова сомкнулась под долгое сердитое ворчание отдалённого грома. Глокта выставил руку в окно и почувствовал, как холодная вода стучит по его коже. Странное, незнакомое чувство.

— Чтоб я сдох, — пробормотал он себе под нос.

— Первый дождь. — Повернувшись, Глокта едва не задохнулся, споткнулся и вцепился в мокрые камни возле окна, чтобы не упасть. В комнате было темно, как в аду, и неясно, откуда шёл голос. Мне показалось? Я всё ещё сплю? — Потрясающий миг. Кажется, мир снова оживает. — Сердце Глокты замерло в груди. Мужской голос, глубокий и густой. Голос того, кто забрал Давуста? И скоро заберёт меня?

Комнату осветила очередная ослепительная вспышка. Говорящий сидел на ковре, скрестив ноги. Чёрный старик с длинными волосами. Между мной и дверью. Мимо не пройти, даже если бы я бегал намного лучше. Свет исчез так же быстро, как и появился, но образ на миг остался, выжженный в глазах Глокты. Затем донёсся грохот грома, расколовший небо, эхом отражавшийся в темноте широкой комнаты. Никто не услышит моих отчаянных криков о помощи, даже если кому-то было бы не всё равно.

— Кто ты, чёрт возьми? — От потрясения голос Глокты стал писклявым.

— Юлвей меня зовут. Тебе не нужно тревожиться.

— Не тревожиться? Ты шутишь, блядь?

— Если бы я хотел тебя убить, ты умер бы во сне. Хотя, я бы оставил тело.

— Хоть какое-то утешение. — Мысли Глокты неслись вскачь, он пытался придумать, до чего сможет дотянуться. Можно добраться до декоративного чайника на столе. Он чуть не рассмеялся. И что с ним делать? Предложить ему чая? Сражаться нечем, даже если бы я мог сражаться намного лучше. — Как ты вошёл?

— У меня свои способы. Те же способы, при помощи которых я пересёк широкую пустыню, незамеченным путешествовал по оживлённой дороге от Шаффы, и прошёл через войско гурков в город.

— Подумать только, а мог бы просто постучать.