Подобно Ливи и Изабель, Барбара убедила себя, что Кэрри как-то связана со смертью Кристен или, по крайней мере, у нее есть информация о том, что произошло.
Я же в этом сомневался.
Легко предположить что-то плохое, основываясь на внешности человека, но я арестовывал пасторов, политиков, мужчин и женщин, которые считались светилами своих общин, за растление малолетних, изнасилования и даже убийства. Ни один из этих людей не одевался «готом» и не носил ожерелий с пентаграммой, но все они являли собой зло.
Теперь, когда Барбара слишком сосредоточена на Кэрри и нет новых явных зацепок, даже несмотря на то, что история Кристен попала в новости и социальные сети, мы с Майлзом решили сегодня пересмотреть дело с нуля и вернуться к началу, еще до того, как произошло убийство.
Мы убеждены, что с Кристен что-то случилось, из-за чего она так резко перестала быть девушкой, которой была, когда дружила с Ливи и Изабель, и чутье подсказывает мне, что эти изменения как-то связаны с мотивом убийства.
И я не удивлюсь, если окажется, что девочки знают больше, чем говорят.
Мы с Майлзом должны выяснить, как заставить их открыться.
Звонок мобильного на кофейном столике вырывает меня из мыслей, и Миранда шевелится, поднимая голову с моей груди, когда я тянусь к телефону.
Не узнав номер, провожу пальцем по экрану и подношу сотовый к уху.
— Беккет.
— Детектив Беккет, это офицер Сандерс из центрального полицейского управления. У меня здесь ваша жена. Ее задержали за вождение в нетрезвом виде.
Иисусе.
— Она моя бывшая жена, — говорю я, и в телефоне воцаряется тишина.
— Понятно, — раздраженно бормочет офицер Сандерс.
На его месте я бы тоже разозлился. Уверен, Наоми сказала ему, кто я такой, потому что среди полицейских существует негласное правило, позволяющее вам и вашей семье сорваться с крючка за совершенные вами проступки, даже если этого делать не стоит. И Наоми решила прикрыться моим именем, чтобы избежать штрафа или ночи в тюрьме.
— Я отправлю ее в камеру, если только…
— Делайте, что должны, — обрываю я его.
— Ясно. — Он усмехается и отключается.
— Все в порядке? — спрашивает Миранда, и я бросаю телефон на кофейный столик.
— Наоми задержали за вождение пьяной, и она прикрылась моим именем, либо не подозревая, что мне позвонят, либо думая, что я пожалею ее и выручу.
Миранда морщится.
— Она и раньше так делала?
— Насколько я знаю, она никогда не садилась за руль пьяной, но у нее есть компания подруг, с которыми она довольно часто ходит веселиться. — Я притягиваю ее на себя и, как только мы оказываемся лицом к лицу, обнимаю за талию.
— Стоит ли мне рассказать об этом Боуи? — мягко спрашивает она, выглядя обеспокоенной. — Я не хочу, чтобы она куда-то возила Кингстона, даже если это для нее ненормально.
— Я бы рассказал ему. А еще поговорил бы с адвокатом, поскольку по закону у тебя есть право контролировать ситуацию, когда Кингстон находится со своим отцом.
— Хорошая идея. Позвоню ей завтра. — Она пристально смотрит мне в глаза и со вздохом опускает подбородок мне на грудь. — Не верится, что заснула. Должно быть, я устала больше, чем думала.
— Вся эта беготня с Винтер утомила тебя.
— Девчушка могла бы составить Кингстону конкуренцию, и если бы я проводила один день в неделю с ними обоими, никакой фитнес мне бы не понадобился, — смеется она.
— Тебе ничего не нужно менять. Мне все нравится. — Я опускаю руки на ее пышную задницу и сжимаю.
— Все, значит? — Она садится, оседлав меня и положив руки мне на грудь.
— Да, черт возьми. — Я хватаю ее за бедра, когда мой член начинает твердеть от того, как она раскачивается на мне, затем предупреждаю: — Миранда.
— Такер?
— Господи, ты моя погибель, — стону я, когда на ее губах появляется лукавая улыбка.
— Я ничего не делаю, — лжет она шепотом.
— Ты точно знаешь, что делаешь.
— Хочешь, чтобы я остановилась?
— Сегодня я пытался вести себя как можно лучше.
— Хорошо, продолжай в том же духе.
Она скользит вниз по моему телу, и, будь я проклят, если мои яйца не сжимаются от боли, когда ее лицо нависает над моей промежностью. Она расстегивает пуговицу на джинсах, и я сдерживаю ругательство. Нет смысла бороться с неизбежным, и я бы не смог, даже если бы захотел. Не с ней.
— Ладно, детка. Я дам тебе то, что ты хочешь, но мы сделаем это по-моему.
Я сажусь, а она со смущенным видом откидывается назад.
Как только я встаю, смотрю сверху вниз на нее, сидящую на краю дивана, и стаскиваю с себя футболку, бросая ее на пол. Ее взгляд блуждает по моему торсу. Под ее пристальным вниманием берусь за молнию на джинсах и опускаю ее, а Миранда облизывает губы. Обхватив освобожденный член у основания, двигаю рукой вверх и сжимаю кончик. Миранда поднимает горящий доверием и голодом взгляд к моим глазам. Я наматываю ее волосы на кулак и подношу член к ее губам.
Не колеблясь, она обхватывает головку губами, и я отдаю ей каждый дюйм, проникая так глубоко, как только могу, прежде чем оттянуть ее за волосы. Она кружит языком по кончику, прежде чем я снова притягиваю ее вперед.
