— И я надеюсь. Мне очень не нравится, как обстоят дела сейчас, — шепчу я, прислонившись к стойке, когда Такер подходит к шкафу и достает две тарелки. — Боуи сегодня звонил мне и интересовался, не хочу ли я поужинать с ним и Кингстоном.
— Что ты ответила? — В его тоне нет ни гнева, ни беспокойства, только любопытство.
— Очевидно, отказалась. Но если бы дела обстояли иначе, хотелось бы мне думать, что я бы сказала «да» ради Кингстона. Мне бы хотелось, чтобы он видел, как его родители ладят, потому что он значит больше, чем наши чувства. Я просто не вижу, чтобы такое произошло в ближайшем будущем.
— Это потребует времени.
— Ты прав.
— Что будешь: вино, пиво, воду или чай? — Он открывает холодильник и достает пиво.
— Вино, пожалуйста. — Кивнув, он вынимает из холодильника бутылку белого вина и берет бокал. — Тебе помочь?
— Я справлюсь. — Он протягивает мне наполовину полный бокал, быстро целуя, затем возвращается к плите.
— Ты часто готовишь? — Я наблюдаю, как он раскладывает цыпленка по тарелкам.
— Не очень. Обычно времени не хватает. — Закончив с цыпленком, он смотрит на меня. — Не против поесть в гостиной?
— Конечно.
— Детка, захвати мое пиво.
Взяв бутылку, иду за Такером к дивану и сажусь, а он ставит наши тарелки и включает телевизор. Когда он устраивается поудобнее, я следую его примеру, и мы принимаемся за ужин.
— Кто научил тебя готовить? — спрашиваю я после нескольких кусочков. Все вкусно и определенно больше, чем я ожидала от простой еды.
— Никто, я сам. — Он смотрит на меня. — Когда я учился в колледже, меня тошнило от рамена и еды на вынос, поэтому, как только нам с Майлзом удалось снять квартиру с кухней на втором курсе, я начал искать рецепты и обнаружил, что, если следовать указаниям, в большинстве случаев получалось неплохо.
Я улыбаюсь. Он похож на человека, который будет читать инструкции и следовать правилам.
— Твоя мама не учила тебя?
— У меня нет ни мамы, ни папы, — мягко говорит он, и я чувствую, как мое сердце сжимается.
— Что с ними случилось?
— Наркотики, алкоголь и все, что им сопутствует. Впервые я попал в приют в два года, после этого моя жизнь состояла из того, что меня возвращали к ним только для того, чтобы снова забрать. В конце концов, их признали недееспособными, но к тому времени я был в том возрасте, когда большинство семей не хотят брать к себе такого ребенка.
Боже, при этих словах у меня желудок скручивается в узел.
— В четырнадцать меня взяли к себе Патрики. Они уже воспитывали Арью, Майлза и Далтона. Клэй появился примерно через месяц после того, как я переехал к ним.
— Арья? — Другие имена мне знакомы, но он никогда не упоминал ее.
— Эта история для другого вечера, — мягко говорит он, но в его тоне все же ощущается горечь, которая дает понять, что даже если я спрошу о ней, он не расскажет мне, пока не будет готов.
— Мне жаль.
— Такова жизнь.
— Так не должно быть. — Я беру бокал с вином и тихо спрашиваю: — Ты не был близок с Патриками?
— Они были очень близки со своими родными детьми, и в их пузыре для нас оставалось мало места. — Его взгляд блуждает по моему лицу, и он нежно улыбается. — Они были хорошими людьми, и, в конце концов,
Не себя, а Майлза, Клэя и Далтона.
— Твоих братьев? — уточняю я.
— Моих братьев, — ласково подтверждает он.
Я вздыхаю, не зная, что чувствовать. Слушая, как он так небрежно рассказывает о своем прошлом, можно поверить, что у него не осталось никаких эмоций из детства, но как такое могло быть? Это очень много для одного человека. Если только он действительно не благодарен за то, чем все закончилось, поэтому больше не думает об этом.
Услышав стук в дверь, он поворачивает голову и кричит:
— Войдите!
Это вызывает беспокойство, так как здание внизу не достороено, и это может быть кто угодно.
Через секунду дверь открывается, и входит симпатичная темноволосая девочка лет шести-семи с огромной собакой.
— Дядя Так… — она замолкает при виде меня, и ее глаза расширяются. — Кто вы?
— Миранда. — Я улыбаюсь, и она смотрит на своего дядю.
— Что случилось, жучок? — спрашивает он.
— У тебя есть девушка?
— Винтер. — В его тоне звучит предупреждение.
— Я просто спросила. — Она смотрит на собаку и бормочет: — Клянусь, мне никто ничего не рассказывает.
В ответ собака виляет хвостом, а я поджимаю губы, чтобы не рассмеяться.
— Тебе что-то нужно? — спрашивает Такер, и она проходит в гостиную, не сводя с меня глаз.
— Папа на дежурстве, а Скай нужно погулять.
— Скай нужно погулять, или ты хочешь пойти наверх поиграть?
Она смотрит на Такера и вздергивает подбородок на дюйм.
— Папа сказал, что, если ты не против, я могу поиграть немного, пока Скай гуляет.
Он смотрит на меня, и я чувствую ее взгляд тоже. Судя по всему, решающим фактором в этом вопросе буду я.
— Я закончила.
— Иди, обувайся, — приказывает он.
Девочка со счастливой улыбкой бросается к двери, крича через плечо:
— Сейчас вернусь!
— Она очаровательна, — шепчу я после ее ухода.
— Ее будущему мужу придется попотеть, — хмыкает он, и я ухмыляюсь.
