— Она милая, Такер, и я не хочу быть причиной того, что она потеряет это. — Мой голос срывается. — Нет, когда она так долго оставалось такой, несмотря на столько дерьма, творившегося вокруг нее.
— Хорошо, — шепчет он после того, как долго всматривается в меня.
— Хорошо, — шепчу я в ответ.
Он обхватывает меня за затылок, прижимая мое лицо к своей груди. Обняв его, я плачу по соседской девочке, вынужденной терпеть больше, чем ей следовало бы в ее возрасте.
И в слезах я молча обещаю, что найду способ показать этой юной женщине ее ценность и что все с ней будет хорошо, как многие показывали мне. Потому что никому никогда не должно казаться, что он плывет посреди океана в полном одиночестве, только не тогда, когда над головой днем светит солнце, а ночью — луна и звезды.
Миранда спит рядом, обвившись вокруг меня, а я наблюдаю за блуждающими по темному потолку ее спальни огнями, словно за физическим проявлением добра и зла, сражающихся за господство в этом мире.
До вчерашнего вечера я ни разу не подвергал сомнению принятое мною решение и никогда не был так расстроен, как сейчас. Необходимость убедиться в безопасности Миранды и Кингстона любой ценой стала первостепенной задачей для моего личного благополучия.
Я закрываю глаза. Если бы я услышал, как кто-то говорит о своих эмоциях к человеку после такого короткого знакомства, я бы усомнился в их здравомыслии. Но нельзя отрицать чувств к женщине в моих объятиях и мальчику, спящему в соседней комнате. И после того, как я стал свидетелем того, как Миранда сломалась из-за едва знакомой девушки, я понимаю ее стремление и должен дать ей желаемое, в то же время защитив во что бы то ни стало.
И цена — мое здравомыслие.
Пока я не узнаю наверняка, что Кэрри не имеет абсолютно никакого отношения к смерти Кристен, и что она не солгала, чтобы защитить себя или кого-то еще, я не смогу полностью доверять ей в отношениях с двумя людьми, которые за такое короткое время стали значить для меня больше, чем целый мир.
Я смотрю на Миранду, когда она шевелится, и выдыхаю. Единственное, что сейчас приносит мне хоть какой-то покой, это знание того, что Стивен что-то скрывает, и Кэрри никак с ним не связана. Или, по крайней мере, ни одного доказательства этому я обнаружить не смог.
Как только мы сообщили ему, что хотим побеседовать с ним в участке, он сказал нам, что ему нужно поговорить со своим адвокатом. И примерно через десять минут его адвокат позвонил нам и заявил, что встречи не будет. И что любые вопросы, которые у нас есть к Стивену или к любому из Всемирной церкви, необходимо решать непосредственно через него. После многих лет выполнения этой работы я знаю, что если вам нечего скрывать, вашей первой мыслью не будет стремление заиметь себе адвоката. И если он — человек веры, как утверждает, то должен помочь выяснить обстоятельства смерти девушки, бывшей когда-то под его опекой.
Услышав, как открывается дверь в спальню, я поднимаю голову и вижу Кингстона, его лицо сонное, но слезы на глазах мгновенно заставляют меня насторожиться.
— Эй, приятель. — Я сажусь, и Миранда начинает просыпаться. — Что случилось?
— Мне приснился страшный сон. — Он заползает на кровать с изножья, подбирается ко мне и падает сверху.
— Хочешь поговорить об этом? — спрашивает Миранда, и я смотрю на нее, пока она поглаживает сына по спине.
Он поворачивает лицо на моей груди, чтобы посмотреть на свою маму.
— Нет.
— Хорошо, дорогой, — тихо отвечает она. — Хочешь обнимашек?
Он кивает, и она откидывает одеяло, чтобы он мог забраться между нами.
— Ты остался на ночь? — Он смотрит на меня, как только его голова оказывается на подушке.
— Ты не против? — спрашивает его Миранда.
Кингстон пожимает плечами, затем прижимается к ней своим крошечным телом и оглядывается на меня через плечо.
— Мы можем остаться на ночевку в твоем доме?
— Да, конечно.
Я откидываюсь на спинку кровати и смотрю на них. Момент такой чертовски обычный, но он вызывает боль в груди. Хотел бы я, чтобы у моей сестры Арьи была такая возможность. Может быть, тогда она пошла бы по совершенно иному пути, и, возможно, все еще была бы жива.
— О чем думаешь? — тихо спрашивает Миранда, и я сосредотачиваюсь на ней, прежде чем посмотреть на Кингстона, который снова заснул и теперь слегка посапывает.
— О моей приемной сестре Арье. — Я провожу пальцами по ее лбу, и ее лицо смягчается.
— Расскажи мне о ней.
— Она уже жила с Патриками, когда я переехал к ним, и хотя она была младше нас, думаю, мы все считали ее мамой, которой у нас никогда не было. — Я выдыхаю. — Она была забавной и всегда останавливала ссоры между Майлзом, Далтоном, Клэем и мной.
При этих словах Миранда улыбается.
— Она также была властной. Каждый вечер заставляла нас делать уроки и твердила, что мы должны получать хорошие оценки, потому что, не окончив школу, мы не станем крутыми засранцами. И это были ее точные слова.
Я смеюсь.
— Где она сейчас?
— Она умерла от передозировки на вечеринке в Вегасе с группой парней, которые заплатили за ее присутствие.
— Такер.
