«Думаю, можно сказать и так. Он хотел работать со слепыми, потому что в детстве на какое-то время потерял зрение. Он никогда не распространялся об этом, но, мне кажется, что когда он потерял глаз, то подумал, что это был знак… посланный Богом, или вселенной, или ещё кем-нибудь. Иногда он вёл себя непонятно странно. Иногда он просил меня кое-что делать во время секса, но я отказывалась. Эти просьбы меня удивляли».
«У вас есть его адрес?» – спросила она.
На лице Кейт читалось сожаление, когда она кивнула: «Есть. Я знаю, где он живёт. Больше никто не хочет брать его на работу после домогательств в адрес слепой женщины, поэтому он работает из дома. Живёт за счёт ремонта двигателей и газонокосилок, который производит у себя в гараже, а также государственного пособия по инвалидности из-за потерянного глаза. Видите, вы не зря ехали в Бедфорд. До его дома меньше десяти минут пути».
Макензи припарковала машину на обочине дороги напротив одноэтажного дома, выкрашенного в белый цвет. Дом был ухожен и имел идеальный газон – доказательство того, что Виндэм имел опыт в уходе за лужайками. На короткой подъездной дорожке стоял грузовик-пикап, а на самом асфальте виднелись чёрные пятна – следы недавней замены масла.
Макензи вышла из машины и поднялась по потрескавшемуся бетону ступеней. Лестница, как и весь дом, была старой, но в хорошем состоянии. Крыльцо немного просело под её весом, когда Макензи подошла к двери и постучала.
«Да! – сказал голос изнутри дома. Голос был мужской и довольно весёлый. – Секунду!»
Макензи слушала, как кто-то подходит к двери, и когда она открылась, Макензи увидела перед собой не совсем того, кого ожидала увидеть. Карлу Виндэму не было ещё и тридцати, и он был довольно симпатичен, даже несмотря на повязку на глазу. Он с удивлением смотрел на Макензи.
«Здравствуйте. Чем я могу вам помочь?»
Макензи показала удостоверение: «Я агент Уайт из ФБР, – сказала она, найдя немного странным то, что ей пришлось сделать паузу, ведь обычно после этих слов она представляла агента Эллингтона. – Я расследую дело, и в нём всплыло ваше имя».
Он нахмурился – Макензи видела подобное выражение лица уже сотни раз. Это было лицо человека, который думал, что оставил тени прошлого позади, но они снова выбрались на свет божий, чтобы поглотить его целиком.
«Да, я знаю, в чём вас обвиняли в прошлом», – добавила она.
«Это были не просто обвинения, – ответил Карл. – Это правда. Я это сделал. Гордиться мне нечем, но я это сделал».
«В любом случае я здесь не поэтому. Я здесь потому, что когда-то вы были волонтёром в агентстве «Путеводное зрение». Недавно произошло убийство в приюте для слепых, и там мы нашли ваше имя в журнале регистрации».
Макензи опустила деталь о том, что уже пару месяцев его имени в журнале не было. Она надеялась, что он ненароком оговорится и сообщит какую-нибудь важную информацию.
«Бог ты мой. Вы говорите о «Уэйкмане»?
«О нём, – подтвердила Макензи. – Как вы узнали?»
«Это последний приют, в котором я работал волонтёром».
Макензи заметила, как он напрягся. Кроме того, он до сих пор не пригласил её войти в дом. На его лице она искала признаки досады или страха, но ничего не находила. Ей даже казалось, что она относится к нему с пристрастием, потому что из-за отсутствия правого глаза ей было сложнее читать эмоции по его лицу.
«Мистер Виндэм, могу я войти?»
Он задумался на мгновение, а потом выглянул на улицу и быстро осмотрелся по сторонам.
«Да. Думаю, я не против».
Он провёл её в крошечный дом, но сейчас выглядел уже не таким довольным, как когда открыл дверь. Он был задумчив и суетлив. Он провёл её в кухню и открыл холодильник. Макензи села за стол, надеясь, что он тоже сможет расслабиться, если увидит, что она не напряжена.
Виндэм взял из холодильника банку с содовой, открыл её и сделал большой глоток.
«Мистер Виндэм, когда в последний раз вы приходили в приют для слепых «Уэйкман»?
Ему сложно было скрыть задумчивость, когда он ответил, сглотнув содовую: «Думаю, восемь или девять месяцев назад».
