Оставшуюся часть дня мы провели так, как положено нормальным туристам в Париже. Прошлись рука об руку по Елисейским Полям, сделали кое-какие покупки, поднялись в гору до Сакре-Кёр. На верхней ступени лестницы мы останавливаемся. Дождь внезапно прекратился, по небу над Парижем плывут облака, и нам кажется, будто перед нами открываются бесконечные возможности. Я нежно сжимаю руку Эда, он чмокает меня в кончик носа.
На этот раз я не думаю о замужестве. На этот раз мне просто хочется быть счастливой.
Мы неспешно шагаем обратно в отель, остановившись выпить кофе в шикарном «Кафе де ла Пэ». Чтобы немного побаловать себя. Мы идем по набережной Сены, по пешеходным дорожкам, мимо красивых садов. Оказавшись на Новом мосту, решаем совершить прогулку по Сене на катере. Перед нами возвышается Нотр-Дам, вдали виднеется Эйфелева башня, словно напоминая нам о том, что мы находимся в одном из самых прекрасных городов мира. И я чувствую себя счастливейшей женщиной на земле, ведь рядом со мной мой Эд.
Вечером у нас романтический ужин при свечах за столиком с видом на Сену, и я больше не накручиваю себя в ожидании того знаменательного момента, когда Эд бросит мне в бокал обручальное кольцо и опустится передо мной на колено. Я просто наслаждаюсь жизнью.
Уже позже, когда я лежу в кровати, притулившись к Эду, я вспоминаю прошедший день и чувствую себя счастливой. Сегодня все не так, как было тогда. Остается только надеяться, что этого будет достаточно, чтобы изменить ход событий. Ведь я сделала что могла.
Комната выглядит абсолютно незнакомой, и у меня от испуга перехватывает дыхание. Я в панике оглядываюсь по сторонам, но плотно задернутые занавески не позволяют рассмотреть детали. Однако даже в полутьме я вижу картины со стандартными пейзажами, мельницами и озером, массивную мебель темного дерева, занавески в цветочек, торшер в углу. Нет, комната мне абсолютно незнакома, и я понятия не имею, где нахожусь.
Что бы это могло значить? Что-то поменялось в моем прошлом или я снова в настоящем, в новой реальности? А если мое последнее предположение верно, можно ли сделать вывод о том, что мне удалось изменить ход событий? И что Эд, возможно, не умер? От всего этого буквально захватывает дух.
В голове роятся самые разнообразные мысли, они, точно бабочки, порхают, разлетаясь в разные стороны, и мне никак не удается их собрать, чтобы хоть как-то систематизировать.
Несколько минут я лежу неподвижно, пытаясь унять сердцебиение. Просто невероятно. Бред какой-то! Где – и когда – это происходит?
Я заставляю себя встать с постели и раздвигаю занавески. Хмурое темно-серое небо буквально давит на плечи. Беременные дождем облака практически касаются поверхности моря – разделяющая их линия настолько смазана, что невозможно понять, где кончается одно и начинается другое. Я не могу отвести глаз от свинцовых вод с белыми барашками приливных волн, от неприветливого безбрежного моря. Затем я перевожу взгляд прямо перед собой. Перед домом – дорога, скользкая от дождя; в мокром асфальте отражается свет одинокого фонаря. По дороге, поднимая фонтан брызг и оставляя рябь на поверхности луж, медленно едет машина. Низкий забор с калиткой, закрывающей проход через сад, наверняка яркий и радостный летом, но сейчас тусклый и безжизненный. Слева от меня – темный, пустой пирс, а справа – все та же дорога, но идущая резко вверх и отделяющая море от длинного ряда домов. Пляжа отсюда практически не видно, хотя он наверняка пустой, ну разве что одинокий собачник выгуливает там своего пса.
Отвернувшись от окна, я вижу на спинке стула джемпер. Натянув его на себя, осторожно открываю дверь и выглядываю в коридор. Я внимательно прислушиваюсь, нет ли посторонних звуков, однако все тихо.
Прохожу мимо еще двух дверей – в ванную и гостевую спальню – и спускаюсь на кухню, где, отыскав чашки и чайные пакетики, ставлю кипятить чайник. Затем сажусь за кухонный стол у окна с видом на море, которым любовалась из спальни. Утренняя тишина в пустом коттедже рождает у меня странное ощущение, что весь мир еще спит и только я одна, проснувшись ни свет ни заря, сижу с чашкой горячего чая в руках и наблюдаю за струйкой пара, тающей в холодном воздухе.
Рядом со мной лежит сумка с моим ноутбуком и рабочими записями. Значит, я планировала задержаться здесь на какое-то время, раз уж взяла с собой работу. Моя сумочка висит на спинке стула, и я поспешно открываю ее, чтобы найти телефон. Обнаружив старушку «Нокию» – это определенно мой старый телефон, – я смотрю на экран. 7:14. Действительно очень рано. Никаких пропущенных звонков, никаких текстовых сообщений. Дата: 19 октября 2002 года.
Выходит, я в прошлом, накануне дня рождения Эда. Ему должно исполниться двадцать восемь лет. Но в моей прежней жизни такого прошлого точно не было. Комната внезапно плывет у меня перед глазами, я хватаюсь за край стола, чтобы не упасть. Что, черт возьми, здесь происходит?! И как мне это выяснить?
