Дав выход своим чувствам, мы неохотно размыкаем объятия и снова садимся за стол.
– И как прикажешь тебя понимать? Ты наконец надумал жениться, да?
Эд тяжело вздыхает:
– Похоже, что да. Но я отношусь к браку крайне серьезно. В любом случае тебе не стоит меня об этом спрашивать. По крайней мере, не так! Я хочу сделать все правильно, а не заявлять о своих намерениях между делом во время выяснения отношений. В общем, ты понимаешь. Широкий жест, торжественное предложение руки и сердца. Все как полагается. Ну а это… – Эд показывает на себя, потом на меня. – Это не предложение. А так…
– Эд, ты совсем как большой ребенок!
– Видишь ли, если уж что-то делать, то делать хорошо. Твои собственные слова, – поддразнивает меня Эд.
– Что правда, то правда. Был такой грех.
Нашу шуточную перепалку прерывает телефонный звонок. Эд нашаривает в кармане мобильник, смотрит на экран.
– Привет, мам… Да, все хорошо… Да-да, можешь возвращаться… Непременно. Я сделаю это прямо сейчас. До скорого. – Он выключает телефон. – Прости, мама уже начинает замерзать и спрашивает, можно ли ей вернуться сюда. А еще она просит поставить чайник.
– Полагаю, уж с этим мы как-нибудь справимся.
Пять минут спустя появляется Сьюзан. Все горести остались позади, и мы, весело смеясь, дружно готовим обед, а затем едим, поставив тарелки на колени, перед камином в гостиной. Я так благодарна Сьюзан, что мне хочется ее обнять. Но она решительно встает:
– Ладно, я, пожалуй, поеду. – Она театрально зевает и выразительно смотрит на Эда. – Насколько я понимаю, ты сегодня ночуешь здесь?
Он неуверенно кивает и смотрит на меня:
– Если можно.
– Конечно можно. Не только можно, но и нужно, – говорю я, сменив гнев на милость.
– Хорошо, тогда я вас покидаю. – Сьюзан берет пальто и сумку, мы провожаем ее до машины.
Мы с Эдом стоим под моросящим дождем и машем Сьюзан вслед до тех пор, пока она не поворачивает за угол. А затем возвращаемся в дом.
День закончился так же, как и начался: в кровати в незнакомой комнате. Только сейчас я лежу на боку, Эд прижимается грудью к моей спине, его ноги переплетаются с моими, рука покоится на моей талии. Теплое дыхание Эда щекочет мне шею, отчего у меня по всему телу бегут мурашки. Я пытаюсь сохранить в памяти эти объятия, запечатлеть их навеки на случай, если нам с Эдом не доведется встретиться снова. Сейчас мне, конечно, кажется, что такое не забывается, но я знаю: время неумолимо стирает воспоминания.
Мы лежим спокойно, но мой мозг лихорадочно работает, пытаясь проанализировать события этого дня. Что-то явно изменилось, сдвинулось во времени или в пространстве, поскольку сегодняшний день однозначно был в какой-то другой реальности. Прошлый раз после нашей ссоры я осталась одна в квартире. Я ходила в офис, где засиживалась допоздна, словно трудоголик, лишь бы не возвращаться домой, в пустую квартиру. В квартиру, где нет Эда. Но сейчас я оказалась в незнакомом доме, в незнакомом городе, о котором раньше ничего не слышала, и, наконец, ко мне приехала Сьюзан, чтобы помочь нам помириться. Ума не приложу, что бы это все могло значить. Остается только надеяться, что одно мелкое изменение повлекло за собой другое, более значительное. Вероятно, мне уже удалось внести корректировку в Книгу судеб и Эд теперь не умрет. Ведь, в конце концов, все может решить секундное несовпадение событий по времени в тот страшный день. И кто сказал, что это не может сработать?
– Зо, ты в порядке?
– Да. Все прекрасно. Просто думаю.
– О чем?
– О том, как я счастлива.
– Я тоже. Реально счастлив. – Его рука еще сильнее сжимает мою талию.
Мы лежим так какое-то время, и я слышу, как Эд начинает тихо посапывать.
– Эд, я люблю тебя. Обещай, что никогда не оставишь меня. Обещай, что не умрешь.
Но в ответ на свою мольбу я слышу лишь тихое посапывание. Тогда я тоже начинаю потихоньку погружаться в сон, но перед тем как заснуть, мысленно прошу сделать так, чтобы это не было моим последним воспоминанием об Эде. Прошу дать мне еще хотя бы один день.
Из стереосистемы гремит «Let’s Get the Party Started» в исполнении Пинк, басовые ноты отдаются пульсациями во всем теле. Я стою в углу с бокалом красного вина в руках и наблюдаю за тем, как веселятся гости. Вечеринка в самом разгаре. Эда я обнаружить не смогла, так как в комнате полно народу, но зато вижу Джейн: она возле рождественской елки в обществе смутно знакомого мне парня с нелепой козлиной бородкой, который, я не сомневаюсь, уже в конце вечера начнет лапать Джейн.
Я улыбаюсь. Мы на вечеринке у Роба, в его квартире в Тутинге. Я хорошо помню тот вечер. Он устроил вечеринку за пару недель до Рождества 2002 года, и мы тогда все вусмерть перепились, поэтому пришлось остаться у Роба до утра. Это был, наверное, последний крутой загул, что мы позволили себе, перед тем как окончательно повзрослели и поумнели. Я смотрю на часы. Десять вечера. Еще довольно рано.
– О чем задумалась? – У меня над ухом раздается чей-то голос, и я подскакиваю как ужаленная.
