Я просыпаюсь в холодном поту, сердце колотится как сумасшедшее. В комнате темно, и, подавив приступ паники, я поворачиваюсь к Эду в поисках утешения. Но рядом никого. На всякий случай ощупываю смятую простыню на его половине кровати, словно желая окончательно убедиться в отсутствии мужа.
Тогда где же он?
Обмирая от ужаса, я рассматриваю различные варианты. Эд редко куда-то надолго уезжал, а значит, по идее, сейчас должен быть здесь. Возможно, он уже встал, но какой нормальный человек встает посреди ночи?
Ох нет, только не это! Я сканирую глазами, точно прожектором, темную комнату, пытаясь обнаружить хоть какие-то детали, опровергающие мою теорию. Нет, тут явно не больничная палата, и я не вернулась в 2013 год, для того чтобы обнаружить, что Эд умер. Похоже, я все еще в прошлом. Осталось только понять, какое сегодня число.
В комнате холодно, но я решительно откидываю пуховое одеяло. Поднимаю с пола халат, набрасываю на дрожащее тело. Открываю дверь спальни, шлепаю в коридор. Рассохшиеся половицы скрипят под ногами, оранжевые отблески уличного фонаря, проникающие сквозь стеклянную панель входной двери, освещают путь. Я осторожно просовываю голову в дверь гостиной. Сперва я ничего не вижу. Жалюзи опущены, в комнате кромешная тьма. Но когда мои глаза понемножку привыкают к темноте, я различаю очертания дивана.
Эд лежит на боку под тонким одеялом и тихонько посапывает. Я включаю свет в коридоре, чтобы можно было, не разбудив Эда, получше его разглядеть, и сажусь на стул напротив дивана. Эд беспокойно ворочается во сне и натягивает на лицо одеяло, я вижу только его глаза. Несколько минут я смотрю на Эда, прислушиваясь к ровному дыханию, и меня не перестает мучить вопрос: почему он спит здесь, а не рядом со мной, на своем законном месте? Неужели мы поссорились? В общем-то, мы ссорились не слишком часто, но каждый раз это было ужасно. И у меня нет ни малейшего желания возвращаться в один из таких дней. Да и зачем?
Тогда я встаю и иду на кухню. Часы на плите показывают 4:05. Понимая, что больше не усну, я включаю чайник. Пока чайник потихоньку закипает, я обвожу глазами кухню и, к огромному удивлению, понимаю, что это та самая квартира, где мы жили, когда погиб Эд, и где я живу сейчас. Она совершенно не похожа на ту, в которой я проснулась последний раз. Даже странно, как я могла этого сразу не заметить.
На стене висит календарь. Ага, декабрь 2010 года. Боже мой, это всего-навсего за три года до смерти Эда! Время летит с такой неумолимой быстротой, что сегодня, возможно, наш последний день вместе. При этой мысли у меня начинает кружиться голова.
Я пристально разглядываю календарь: «Обед с девочками», «Эд на работе, готовится к Рождеству», «Мама и папа». Почерк явно мой. Тем временем мои глаза останавливаются на дате 10 декабря. Я вижу только одно слово – «результаты», и никаких восклицательных знаков, никаких пояснений. И тут до меня доходит. Должно быть, сегодня 10 декабря. Должно быть, именно поэтому я и здесь. В этот день мы должны были узнать результаты лечения бесплодия.
Это означает, что весь год наша жизнь проходила исключительно под знаком восстановления моей репродуктивной функции. Как и договаривались, мы с Эдом посетили нашего лечащего врача. Он задал нам кучу вопросов интимного свойства и направил на обследование. Но результаты абсолютно ничего не показали. Врачи не нашли ни единой причины, почему я не могу забеременеть. И тем не менее дела обстояли именно так.
Тогда нам предоставили возможность искусственного оплодотворения. Одну-единственную, потому что после этого нам пришлось бы оплачивать все из своего кармана. И хотя я запретила себе возлагать на лечение слишком большие надежды, я не сомневалась, что это сработает. Почему бы и нет?
Процедура оказалась тяжелее, чем я думала.
– Полагаю, нам стоит попробовать внутриматочную искусственную инсеминацию, – сказал нам специалист.
Итак, нас внесли в лист ожидания, а через несколько месяцев мы получили вызов. Подошла наша очередь.
С самого начала у меня возникло такое ощущение, будто все это происходит с кем-то другим. Начиная от сдачи образцов спермы Эда для моей инсеминации и кончая гормональными препаратами, спазмами внизу живота и неизвестностью. Все это казалось мне чем-то нереальным, по крайней мере в первый раз.
И вот нате вам, я вернулась в прошлое именно в тот день, когда мы узнали, стоило ли нам так мучиться.
Несмотря на то что мне известен конечный результат, у меня невольно возникают вопросы. А что, если на сей раз все будет по-другому? И не потому ли я сейчас здесь? Эта мысль буквально сбивает с ног.
Чайник уже вовсю свистит. Трясущейся рукой я беру с полки кружку, кладу в нее чайный пакетик, заливаю кипятком. Дальнейшие действия я произвожу на автопилоте: помешиваю ложкой чай, достаю из холодильника молоко, щедро добавляю в кружку, ставлю молоко обратно. И, уже закрывая холодильник, чувствую у себя за спиной чье-то присутствие. Оглядываюсь и вижу Эда – всклокоченного, с мутным взглядом.
– Боже мой, Эд! Так недолго и инфаркт получить!
