— О чем вы говорите! Какие газеты? Лишь три процента населения умеют читать. Три! Тираж столичного официоза составляет полторы тысячи экземпляров, а о телевидении и говорить не приходится. Вещание ведется только на столицу и ее окрестности. На весь Хедар, по имеющимся данным, — не более пятисот телевизионных приемников. Мы слишком бедны, чтобы тратить деньги на развитие средств массовой информации. Вот и остается одно — личный контакт!
Шеф пожал плечами, вздохнул.
— Вы подвергаете себя излишнему риску, товарищ президент.
— Я справлюсь с врагами! — Фархад склонился над гостем, погрузившимся в кресло, заглянул в глаза. — Дайте мне эти танки, и я умиротворю страну!
— Танки вам в этом не помогут. — Шеф опустил веки, уткнул подбородок в грудь. — Для борьбы с террористами это оружие и грубо, и ненадежно. Я бы посоветовал вам существенно усилить личную охрану. Если понадобится — мы можем обучить ваших людей. И — я снова к этому возвращаюсь — необходимо ограничить до минимума контакты с населением.
Фархад мучительно поморщился. Чтобы разрядить обстановку, Шеф пошутил:
— Или, на худой конец, если уж массы так жаждут видеть руководителя государства, обзаведитесь двойником. Как Гитлер в свое время. Вероятно, вам приходилось слышать.
— Нет, я ничего не знаю об этом.
— Я не помню подробностей, но говорят, у него было несколько двойников — похожих как две капли воды на фюрера. В тех случаях, когда жизни Гитлера могла угрожать опасность, двойники его заменяли.
Лицо Фархада выражало такую озабоченность, что гость не выдержал, рассмеялся.
— Вам не кажется забавной эта идея, товарищ Фархад?
Но президент не принял шутливого тона, проговорил задумчиво:
— А почему бы и нет? У меня достаточно врагов. Более чем достаточно для одного человека.
Двое охранников за окном фотографировали друг друга на фоне клумбы. Щелчок затвора — и через несколько мгновений из щели выползает готовый снимок. Шеф отвернулся от окна, спросил:
— Напомните мне, полковник, как эта машинка называется?
— «Полароид», — сказал Гареев и умолк, ожидая.
— Отличная штука, — заметил Шеф.
Гареев торопливо кивнул, давая понять, что и он думает так же.
— Итак, обстановка в Хедаре близка к нормальной, — вернулся к прерванной беседе Шеф. — Народ вылазку противников режима не поддержал.
— Это так, — подтвердил полковник. — Я объехал центр — в столице совершенно спокойно. Агентурные данные свидетельствуют о том же.
Шеф уже успел связаться с Москвой и доложить о случившемся Генеральному, который попросил его задержаться в Джебрае, чтобы на месте оказать оперативную помощь Фархаду.
— Есть у тебя соображения насчет того, как обеспечить безопасность президента? — спросил он у Гареева и поднял тяжелые веки, ожидая ответа.
Полковник оказался начеку.
— Во-первых, действительно необходимо помочь ему с техникой. Северяне стягивают крупные силы…
— Об этом я знаю, — перебил его Шеф. — Здесь, в Хедаре — что необходимо в первую очередь?
— Натаскать людей из личной охраны, можно взять с десяток в Союз, чтобы прошли серьезную подготовку. Среди них ничтожно мало профессионалов.
— Это раз! — Шеф загнул палец, обтянутый старчески желтой кожей.
— Перестроить систему обороны дворца, в том числе и на случай нападения с воздуха.
— Два!
— Всерьез взяться за их службу национальной безопасности — она у Фархада не тянет.
Шеф на это ничего не ответил, напряженно всматривался за окно. Гареев испытывал непреодолимое желание взглянуть, что могло там так заинтересовать Шефа, но не посмел, остался на месте, в глубоком кресле.
— Что это там такое? — спросил наконец Шеф, и только тогда Гареев шагнул к окну.
У соседнего строения стоял посольский автобус. Какие-то люди таскали в подъезд тураньи головы, увенчанные спирально изогнутыми рогами.
— Сувениры, товарищ председатель. — Гареев отчего-то смутился. — Специально подготовлены к приезду делегации.
Внезапно он углядел Хомутова, топтавшегося у автобуса, и смутился еще больше — так некстати появился здесь этот человек. Словно упрек полковнику в расхлябанности и медлительности. Давно следовало убрать его из посольства… Чертовщина! И едва он об этом подумал, как Шеф ткнул пальцем в сторону автобуса и осведомился:
— А этот человек у автобуса — кто он?
Гареев, чувствуя, как стремительно уменьшается в размерах на глазах у Шефа, пробормотал:
— Работник посольства. Фамилия — Хомутов.
Он хотел было добавить, что не сидел сложа руки, сигнализировал руководству, можно проверить, — но на это ему уже не хватило духу. Шеф сказал, не глядя на Гареева:
— Приведи-ка его сюда.
Тут Гареев понял, что погиб окончательно. Пересек улицу на непослушных ногах, окликнул Хомутова, спросил свистящим шепотом, прежде чем проводить в гостевой особняк:
— Ты как здесь, мать твою, оказался?
— Рога привез.
— «Рога»! — Гареев снова выругался. — Знаешь кто тебя вызывает? Председатель Комитета, член Политбюро!
Выговорил — и увидел, как посерело лицо Хомутова. Подтолкнул к двери:
— Давай живее!
